(1) Чи­тать, чтобы мыс­лить и рас­суж­дать, очень важно для пси­хи­че­ско­го раз­ви­тия че­ло­ве­ка, уме­ния по­ни­мать не толь­ко дру­гих людей, но и са­мо­го себя. (2)По­че­му же людей, чи­та­ю­щих книги, ста­но­вит­ся всё мень­ше? (3)На­вер­ное, самый про­стой ответ  — не­хват­ка вре­ме­ни или про­сто не при­ви­та лю­бовь к чте­нию с дет­ства. (4)Да и ин­фор­ма­цию любую можно найти в ин­тер­не­те в счи­тан­ные се­кун­ды.

(5)Но ведь чте­ние книг  — это не толь­ко по­лу­че­ние нуж­ной ин­фор­ма­ции или по­лу­че­ние удо­воль­ствия, но и наше пси­хи­че­ское и ин­тел­лек­ту­аль­ное раз­ви­тие. (6)Оно за­став­ля­ет мозг че­ло­ве­ка тру­дить­ся, об­ра­ба­ты­вать по­лу­чен­ную ин­фор­ма­цию. (7)Иными сло­ва­ми  — учить­ся, а зна­чит раз­ви­вать­ся. (8)Чем боль­ше че­ло­век чи­та­ет по­лез­ных книг, тем более раз­вит го­лов­ной мозг.

(9)Чте­ние книг раз­ви­ва­ет мыш­ле­ние, тре­ни­ру­ет па­мять и ло­ги­ку. (10)Во время чте­ния вы мыс­лен­но пред­став­ля­е­те себе ге­ро­ев, фан­та­зи­ру­е­те,уста­нав­ли­ва­е­те ло­ги­че­ские связи, рас­суж­да­е­те. (11)Читая клас­си­ку, уста­нав­ли­ва­е­те связи с со­вре­мен­ной жиз­нью. (12)Воз­мож­но, на­хо­ди­те от­ве­ты на соб­ствен­ные во­про­сы, по­пол­ня­е­те свой жиз­нен­ный опыт.

(13)Читая книги, вы раз­ви­ва­е­те и обо­га­ща­е­те свой сло­вар­ный запас,что поз­во­ля­ет вам гра­мот­но го­во­рить и фор­му­ли­ро­вать соб­ствен­ные мысли. (14)А при об­ще­нии с дру­ги­ми лю­дь­ми это очень важно. (15)Гра­мот­ность и эру­ди­ция че­ло­ве­ка за­ви­сит не от его внеш­но­сти и манер,а от того, что и как он го­во­рит. (16)Эру­ди­ро­ван­ные люди  — это силь­ные и уве­рен­ные в себе люди, что ска­зы­ва­ет­ся на их са­мо­оцен­ке.

(17)Пси­хо­ло­ги при стрес­сах ре­ко­мен­ду­ют биб­лио­те­ра­пию. (18)В за­ви­си­мо­сти от пси­хо­ло­ги­че­ских про­блем, от ко­то­рых стра­да­ет че­ло­век, под­би­ра­ет­ся спи­сок не­об­хо­ди­мой ли­те­ра­ту­ры или тек­стов для чте­ния с по­сле­ду­ю­щим об­суж­де­ни­ем. (19)У че­ло­ве­ка ме­ня­ет­ся образ мыс­лей. (20)Он по-дру­го­му смот­рит на свою про­бле­му, ис­поль­зуя книж­ный опыт. (21)Это по­мо­га­ет не мень­ше ле­кар­ствен­ных пре­па­ра­тов. (22)Чте­ние книг фор­ми­ру­ет в че­ло­ве­ке по­ни­ма­ние мо­раль­но-эти­че­ских норм об­ще­ства, по­мо­га­ет адап­та­ции че­ло­ве­ка в окру­же­нии дру­гих людей.

(23)Не­об­хо­ди­мо при­ви­вать ин­те­рес к чте­нию детей с ран­не­го воз­рас­та. (24)Если до де­ся­ти лет ребёнок не по­лю­бил чи­тать книги, то впо­след­ствии всё труд­нее будет что-то из­ме­нить.

(По Н.Щер­ба­ко­вой)

(1)Это был про­сто урод­ли­вый кот. (2)Он имел толь­ко один глаз, с той же самой сто­ро­ны от­сут­ство­ва­ло и ухо, а левая нога была когда-то по­ло­ма­на и сро­слась под каким-то не­ве­ро­ят­ным углом. (3)Его хвост давно от­сут­ство­вал, остал­ся толь­ко ма­лень­кий огры­зок, ко­то­рый по­сто­ян­но дёргал­ся.

(4)У че­ло­ве­ка, хоть раз по­смот­рев­ше­го на него, воз­ни­ка­ла одна и та же ре­ак­ция: до чего же урод­ли­вый кот. (5)Всем детям было ка­те­го­ри­че­ски за­пре­ще­но ка­сать­ся его. (6)Но стран­ное дело: на все дей­ствия детей и взрос­лых Урод­ли­вый все­гда про­яв­лял одну и ту же ре­ак­цию. (7)Если он видел детей, он бежал к ним, тёрся го­ло­вой о руки и гром­ко мя­у­кал, вы­пра­ши­вая ласку. (8)Если кто-ни­будь всё-таки брал его на руки, он тут же на­чи­нал со­сать уго­лок ру­баш­ки или то, до чего мог до­тя­нуть­ся.

(9)Од­на­ж­ды Урод­ли­вый по­пы­тал­ся по­дру­жить­ся с со­сед­ски­ми со­ба­ка­ми. (10)Из сво­е­го окна я услы­шал его крики и тут же бро­сил­ся на по­мощь. (11)Когда я до­бе­жал до него, Урод­ли­вый был силь­но по­ку­сан. (12)Он лежал, свер­нув­шись в клу­бок, сме­жив един­ствен­ный глаз, и след от слезы пе­ре­се­кал его нос. (13)Я нёс его домой. (14)Он хри­пел, за­ды­хал­ся, но пы­тал­ся лиз­нуть меня своим мяг­ким шер­ша­вым язы­ком. (15)Я при­жал его к себе. (16)Он кос­нул­ся го­ло­вой моей ла­до­ни, его зо­ло­той глаз по­вер­нул­ся в мою сто­ро­ну, и я услы­шал мур­лы­ка­ние. (17)Даже ис­пы­ты­вая такую страш­ную боль, кот про­сил о ка­пель­ке при­вя­зан­но­сти! (18)Воз­мож­но, о ка­пель­ке со­стра­да­ния и любви.

(19)И в тот мо­мент я думал, что имею дело с самым лю­бя­щим су­ще­ством из всех, кого я встре­чал в жизни. (20)Самым лю­бя­щим и самым кра­си­вым. (21)А он смот­рел на меня, уве­рен­ный, что я сумею смяг­чить его боль, что те­перь всё у него будет хо­ро­шо, что на­ко­нец-то нашёлся на­сто­я­щий хо­зя­ин, ко­то­ро­му можно от­дать всю силу не­рас­тра­чен­ной любви.

(22)Не­счаст­ный кот-ка­ле­ка тогда смог из­ме­нить мои пред­став­ле­ния о том, что такое ис­тин­ная чи­сто­та духа, вер­ная и бес­пре­дель­ная лю­бовь.

(По В. Чер­но­ре­чи­ну)

(1)Пер­вая биб­лио­те­ка  — это книж­ное со­бра­ние Яро­сла­ва, сына кре­сти­те­ля Руси Вла­ди­ми­ра. (2)Мы не знаем, с каких лет и где он начал со­би­рать книги. (3)Но, чтобы стать за­чи­на­те­лем на­род­но­го об­ра­зо­ва­ния своей стра­ны, надо было ро­дить­ся книж­ни­ком, сыз­ма­ла про­явить лю­бовь к чте­нию. (4)Этим на­клон­но­стям спо­соб­ство­ва­ла врождённая хро­мо­та кня­жи­ча, бу­ду­ще­го хо­зя­и­на за­вид­ных вла­де­ний: коль не суж­де­но быть ему во­и­ном, как деду Свя­то­сла­ву, то ста­нет во мне­нии на­род­ном муд­рым пра­ви­те­лем. (5)И стал. (6)По­том­ки на­рек­ли пер­во­го биб­лио­фи­ла своей ис­то­рии, пер­во­го со­би­ра­те­ля книг Муд­рым. (7)Он и для нас сей­час, спу­стя много лет после того, как на­сле­до­вал ве­ли­кое кня­же­ние, Яро­слав Муд­рый.

(8)Пока был жив отец, Яро­слав пра­вил сна­ча­ла в Ро­сто­ве, потом в Нов­го­ро­де Ве­ли­ком. (9)Во вто­ром по зна­че­нию граде дер­жа­вы Рю­ри­ко­ви­чей на Вол­хо­ве-реке близ озера Иль­мень им были ос­но­ва­ны пер­вая в стра­не школа и кни­го­пис­ная ма­стер­ская, где были со­бра­ны под одной кры­шей ещё и по­до­бие из­да­тель­ства и пе­ре­плётной ма­стер­ской. (10)Там пе­ре­во­ди­лись на цер­ков­но-сла­вян­ский и древ­не­рус­ский языки ру­ко­пи­си, до­став­лен­ные из Ца­рь­гра­да. (11)Им не было цены, их хра­ни­ли как зо­ло­той запас в надёжных по­ме­ще­ни­ях, не­до­ступ­ных для огня и лихих людей, с них не спус­ка­ли глаз. (12)Хра­ни­ли­ще и было про­об­ра­зом биб­лио­те­ки.

(13)За­гля­нем мыс­лен­ным взо­ром в ки­ев­скую биб­лио­те­ку Яро­сла­ва Муд­ро­го. (14)Ви­ди­мо, ле­то­пис­цы не от­ли­ча­лись мно­го­сло­ви­ем. (15)Де­сять веков назад их за­ин­те­ре­со­ван­ный взгляд не­дол­го оста­нав­ли­вал­ся на столь малом объ­ек­те, как по­ме­ще­ние, в ко­то­ром хра­ни­лись ре­зуль­та­ты мир­но­го труда пе­ре­пис­чи­ков и ав­то­ров ори­ги­наль­ных со­чи­не­ний. (16)Тогда вся муд­рость мира, пе­ре­ра­бо­тан­ная хри­сти­ан­ской мыс­лью ви­зан­тий­ских муд­ре­цов, вме­ща­лась всего в не­сколь­ко сотен, от силы  — в ты­ся­чу томов. (17)Их из­го­тав­ли­ва­ли лю­бов­но, мед­лен­но, тща­тель­но. (18)Пе­ре­но­си­ли на чи­стые пер­га­мент­ные листы ста­рин­ные тек­сты ду­хов­но­го и, реже, свет­ско­го со­дер­жа­ния, оши­ба­ясь в пе­ре­во­дах, до­мыс­ли­ва­ли утра­чен­ное. (19)Листы со­би­ра­ли, сши­ва­ли в блоки-тет­ра­ди. (20)Книж­ный блок об­ре­тал бо­га­тый пе­ре­плёт. (21)Ру­ко­пис­ные книги ста­но­ви­лись выс­шей ду­хов­ной и ма­те­ри­аль­ной цен­но­стью.

(По С. Со­ку­ро­ву)

(1)На­вер­ное, оско­ми­ну на­би­ла фраза, что лю­бовь к боль­шой Ро­ди­не на­чи­на­ет­ся с любви к ро­ди­не малой: сво­е­му го­ро­ду, улице, пе­ре­ул­ку, двору, дому. (2)Эту свя­тую прав­ду, за­ча­стую не ощу­щая её жаром и болью серд­ца, знают все. (3)Кон­стан­тин Ба­тюш­ков го­во­рил: «О, па­мять серд­ца! Ты силь­ней рас­суд­ка па­мя­ти пе­чаль­ной». (4)Это спра­вед­ли­во и в от­но­ше­нии зна­ния нрав­ствен­ных начал, фор­ми­ру­ю­щих че­ло­ве­ка. (5)Зна­ние серд­ца силь­нее зна­ния рас­суд­ка.

(6)Я не­воль­но за­ду­мы­ва­юсь о тех ре­бя­тах, чьё дет­ство про­хо­дит в но­востро­еч­ных рай­о­нах Моск­вы. (7)Растёт па­рень в своем мик­ро­рай­о­не, где есть и кино, и па­рик­ма­хер­ская, и биб­лио­те­ка, но этому парню нечем гор­дить­ся, жиз­нен­ный уклад юного граж­да­ни­на но­во­го мик­ро­рай­о­на лишён какой-либо ха­рак­те­ри­сти­ки, осо­бо­сти, он такой же, как у всех. (8)Без­ли­кое, не­от­ли­чи­мое от фона труд­но лю­бить. (9)Штамп нель­зя лю­бить по­дав­но. (10)Че­ло­ве­че­ская лич­ность за­кла­ды­ва­ет­ся в дет­стве; от дет­ских впе­чат­ле­ний, на­блю­де­ний, пе­ре­жи­ва­ний во мно­гом за­ви­сит, каким ста­нет че­ло­век. (11)В сма­зан­но­сти окру­жа­ю­ще­го труд­но ощу­тить и соб­ствен­ную ин­ди­ви­ду­аль­ность. (12)Па­рень из Ар­мян­ско­го пе­ре­ул­ка был осо­бый па­рень, и чи­сто­пруд­ный  —осо­бый, и по­кров­ский  — осо­бый, и ста­ро­сад­ский  — осо­бый. (13)А этот, из мик­ро­рай­о­на, каков он? (14)Общий, как все,  — стало быть, ни­ка­кой.

(15)Но как бы ни вы­гля­де­ли новые рай­о­ны, в них всё равно не будет того, чем бо­га­та  — до сих пор бо­га­та, не­смот­ря на все тяг­чай­шие по­те­ри,  — ста­рая Москва: связи с про­шлым. (16)Вот по­че­му люди со­хра­ня­ют ис­то­ри­че­ский образ го­ро­да, бе­ре­гут для бу­ду­щих по­ко­ле­ний, изу­ча­ют. (17)В па­мят­ни­ках ар­хи­тек­ту­ры  — де­я­ния пред­ков, ге­ро­и­че­ская боль мно­го­стра­даль­ной рус­ской сто­ли­цы и не­тлен­ная кра­со­та. (18)Пусть мо­ло­дой че­ло­век, уро­же­нец мик­ро­рай­о­на, не уви­дит во­круг себя ста­ри­ны в бла­го­род­ной па­ти­не, он сядет в поезд метро или трол­лей­бус и от­пра­вит­ся в ко­рен­ную часть Моск­вы, где на него гля­нет ис­то­рия за­дум­чи­вы­ми ли­ка­ми ста­рых зда­ний. (19)Даже о до­сто­при­ме­ча­тель­но­стях Моск­вы, таких, как Ва­си­лий Бла­жен­ный, остат­ки Ки­тай­ской стены, Юс­у­по­вы па­ла­ты, дом Паш­ко­ва, Но­во­де­ви­чий мо­на­стырь, надо что-то знать, чтобы оце­нить по-на­сто­я­ще­му, ис­пол­нить­ся их пре­ле­сти и важ­но­сти.

(По Ю. На­ги­би­ну)

(1)Что такое сво­бо­да?

(2)Чтобы от­ве­тить на этот во­прос, на­пи­са­ны сотни книг, и это объ­яс­ни­мо: сво­бо­да  — по­ня­тие бес­ко­неч­ное, как Все­лен­ная. (3)Оно при­над­ле­жит к выс­шим по­ня­ти­ям че­ло­ве­ка и прин­ци­пи­аль­но не может иметь точ­но­го опре­де­ле­ния. (4)Бес­ко­неч­ное не опре­де­ли­мо в сло­вах. (5)Оно выше слов.

(6)В слове «сво­бо­да» со­дер­жит­ся два раз­ных по­ня­тия, силь­но от­ли­ча­ю­щих­ся одно от дру­го­го. (7)По сути, речь идет о со­вер­шен­но раз­ных вещах.

(8)Фи­ло­со­фы, ана­ли­зи­руя это труд­ное слово, при­шли к вы­во­ду, что есть «сво­бо­да-от»  — сво­бо­да внеш­няя, и есть «сво­бо­да-для»  — сво­бо­да внут­рен­няя.

(9)Внеш­няя сво­бо­да не бы­ва­ет аб­со­лют­ной. (10)Но внут­рен­няя сво­бо­да может быть бес­пре­дель­ной даже при самой труд­ной жизни.

(11)В пе­да­го­ги­ке давно об­суж­да­ет­ся сво­бод­ное вос­пи­та­ние. (12)Учи­те­ля этого на­прав­ле­ния стре­мят­ся дать ре­бен­ку внеш­нюю сво­бо­ду в школе. (13)Мы го­во­рим о дру­гом  — о внут­рен­ней сво­бо­де, ко­то­рая до­ступ­на че­ло­ве­ку во всех об­сто­я­тель­ствах, для ко­то­рой не надо со­зда­вать спе­ци­аль­ных школ.

(14)Внут­рен­няя сво­бо­да, без­услов­но, не за­ви­сит жёстко от внеш­ней. (15)В самом сво­бод­ном го­су­дар­стве могут быть за­ви­си­мые, не­сво­бод­ные люди. (16)В самом не­сво­бод­ном об­ще­стве могут быть сво­бод­ные. (17)Таким об­ра­зом, вос­пи­ты­вать сво­бод­ных людей ни­ко­гда не рано и ни­ко­гда не позд­но. (18)Мы долж­ны вос­пи­ты­вать сво­бод­ных людей не по­то­му, что наше об­ще­ство об­ре­ло сво­бо­ду, а по­то­му, что внут­рен­няя сво­бо­да нужна лю­бо­му че­ло­ве­ку, в каком бы об­ще­стве он ни жил.

(19)Че­ло­век сво­бод­ный  — это че­ло­век, сво­бод­ный внут­рен­не. (20)Как и все люди, внеш­не он за­ви­сит от об­ще­ства. (21)Но внут­рен­не он не­за­ви­сим. (22)Об­ще­ство может осво­бо­дить­ся внеш­не  — от угне­те­ния, но стать сво­бод­ным оно может лишь тогда, когда люди в боль­шин­стве своём будут внут­рен­не сво­бод­ны.

(23)Вот это и долж­но быть, на наш взгляд, целью вос­пи­та­ния: внут­рен­няя сво­бо­да че­ло­ве­ка. (24)Вос­пи­ты­вая внут­рен­не сво­бод­ных людей, мы при­но­сим самую боль­шую поль­зу и нашим вос­пи­тан­ни­кам, и стра­не. (25)Здесь нет ни­че­го но­во­го! (26)При­смот­ри­тесь к луч­шим учи­те­лям! (27)Вспом­ни­те своих луч­ших учи­те­лей  — они все ста­ра­лись вос­пи­ты­вать сво­бод­ных, по­то­му они и за­по­ми­на­ют­ся. (28)Внут­рен­не сво­бод­ны­ми лю­дь­ми дер­жит­ся и раз­ви­ва­ет­ся мир.

(По С. Со­ло­вей­чи­ку)

(1)В наше время чте­ние стало при­ви­ле­ги­ей. (2)Слиш­ком много вре­ме­ни от­ни­ма­ет этот род за­ня­тий. (3)Не­до­суг. (4)Да и чте­ние  — это тоже ра­бо­та, и в первую оче­редь  — над собой. (5)А у че­ло­ве­ка, по­тра­тив­ше­го день на ре­ше­ние про­блем, порой про­сто не остаётся сил по­ин­те­ре­со­вать­ся но­вин­ка­ми ли­те­ра­ту­ры. (6)Это ни­ко­го не оправ­ды­ва­ет, но при­чи­ны оче­вид­ны, а стой­кую при­выч­ку к серьёзному чте­нию, к со­жа­ле­нию, вы­ра­бо­та­ли не все.

(7)Себя от­но­шу к ка­те­го­рии людей, за­ня­тых делом. (8)Я умуд­ря­юсь чи­тать и пи­сать. (9)Если по­пы­тать­ся оха­рак­те­ри­зо­вать всё ото­бран­ное и не­дав­но про­чи­тан­ное мною, то пер­вое, что при­хо­дит на ум: это на­пи­са­ли лич­но­сти! (10)Люди, сде­лав­шие себя сами. (11)Им ве­ришь. (12)Сама ис­то­рия их жизни не поз­во­ля­ет усо­мнить­ся в вы­во­дах и фор­му­ли­ров­ках. (13)А ведь это очень важно – ве­рить ав­то­ру, что бы мы ни чи­та­ли: на­уч­ную ли­те­ра­ту­ру, роман или ме­му­а­ры. (14)Зна­ме­ни­тое «Не верю!» Ста­ни­слав­ско­го про­ни­ка­ет сей­час во все жанры и виды ис­кус­ства. (15)И если в кино ди­на­ми­ка кадра и ли­хость сю­же­та могут от­влечь вни­ма­ние зри­те­ля от не­сты­ко­вок и от­кро­вен­ной фаль­ши, то пе­чат­ное слово сразу вы­тал­ки­ва­ет на по­верх­ность вся­кое враньё, всё, что на­пи­са­но ради крас­но­го слов­ца.

(16)Во­ис­ти­ну на­пи­сан­ное пером не вы­ру­бишь то­по­ром.

(17)Про­ве­ряя чи­та­тель­ский багаж про­шлых лет, при­хо­жу к вы­во­ду, что я все­гда не­осо­знан­но тя­нул­ся к ав­то­рам, ко­то­рые не толь­ко от­ме­че­ны пи­са­тель­ским та­лан­том, но и об­ла­да­ют вы­да­ю­щей­ся лич­ной ис­то­ри­ей. (18)Био­гра­фи­ей, как тогда го­во­ри­ли. (19)В со­вет­ское время ин­фор­ма­ция о лич­ной жизни по­пу­ляр­ных ав­то­ров была до­зи­ро­ван­ной, а порой и не­до­ступ­ной. (20)Но кру­пи­цы их дел и по­ступ­ков были у всех на слуху, уве­ли­чи­вая наши сим­па­тии и сте­пень до­ве­рия им. (21)Так было с Ма­я­ков­ским, так было с Вы­соц­ким и Виз­бо­ром, с Сол­же­ни­цы­ным и Ша­ла­мо­вым. (22)Их тек­сты мы чи­та­ли, пе­ре­пи­сы­ва­ли, раз­би­ра­ли на ци­та­ты. (23)Их вы­ска­зы­ва­ния ста­но­ви­лись са­мы­ми убе­ди­тель­ны­ми ар­гу­мен­та­ми в спо­рах.

(24)Что же яв­ля­ет­ся кри­те­ри­ем на­сто­я­щей ли­те­ра­ту­ры? (25)Для меня, без­услов­но, глав­ным ме­ри­лом был и остаётся ре­зуль­тат: чтобы тебе по­ве­ри­ли.

(По А. Н. Со­бо­ле­ву)

(1)Су­ще­ству­ет точ­ное че­ло­ве­че­ское на­блю­де­ние: воз­дух мы за­ме­ча­ем тогда, когда его на­чи­на­ет не хва­тать. (2)Чтобы сде­лать это вы­ра­же­ние со­всем точ­ным, надо бы вме­сто слова «за­ме­чать» упо­тре­бить слово «до­ро­жить». (3)Без­услов­но, мы не до­ро­жим воз­ду­хом и не ду­ма­ем о нём, пока нор­маль­но и бес­пре­пят­ствен­но дышим. (4)Но всё же, не­прав­да,  — за­ме­ча­ем. (5)Даже и на­сла­жда­ем­ся, когда по­тя­нет с юга тёплой вла­гой, когда про­мыт он май­ским дождём, когда обла­го­ро­жен гро­зо­вы­ми раз­ря­да­ми. (6)Не все­гда ведь мы дышим рав­но­душ­но и буд­нич­но. (7)Бы­ва­ют слад­чай­шие, дра­го­цен­ные, па­мят­ные на всю жизнь глот­ки воз­ду­ха.

(8)Мы при­вык­ли, что мир  — зелёный. (9)Ходим, мнём, за­тап­ты­ва­ем в грязь, сди­ра­ем гу­се­ни­ца­ми и ко­ле­са­ми, сре­за­ем ло­па­та­ми, со­скаб­ли­ва­ем но­жа­ми буль­до­зе­ров, на­глу­хо за­хло­пы­ва­ем бе­тон­ны­ми пли­та­ми, за­ли­ва­ем го­ря­чим ас­фаль­том, за­ва­ли­ва­ем хла­мом. (10)Льём на траву бен­зин, мазут, ке­ро­син, кис­ло­ты и щёлочи. (11)Вы­сы­пать ма­ши­ну за­вод­ско­го шлака, от­го­ро­див от солн­ца траву? (12)По­ду­ма­ешь! (13)Сколь­ко там травы? (14)Де­сять квад­рат­ных мет­ров. (15)Не че­ло­ве­ка же за­сы­па­ем, траву. (16)Вы­рас­тет в дру­гом месте.

(17)Жалко ли её? (18)Ну, вы­сы­па­ли шлак, ну, при­да­ви­ли не­сколь­ко мил­ли­о­нов тра­ви­нок. (19)Не­уже­ли та­ко­му выс­ше­му су­ще­ству, как че­ло­век, ду­мать и за­бо­тить­ся о таком ни­что­же­стве, как тра­вин­ка. (20)Трава? (21)Трава она и есть трава. (22)Её много. (23)Она везде. (24)В лесу, в поле, в степи, на горах, даже в пу­сты­не... (25)Разве что вот в пу­сты­не её по­мень­ше. (26)На­чи­на­ешь за­ме­чать, что, ока­зы­ва­ет­ся, может быть так: земля есть, а травы нет. (27)Страш­ное, жут­кое, без­надёжное зре­ли­ще! (28)Пред­став­ляю себе че­ло­ве­ка, об­на­ру­жив­ше­го на обуг­лен­ной по­верх­но­сти пла­не­ты един­ствен­ный зелёный ро­сто­чек.

(29)Гло­ток воз­ду­ха, когда че­ло­век за­ды­ха­ет­ся. (30)Зелёная живая тра­вин­ка, когда че­ло­век со­всем от­ре­зан от при­ро­ды. (31)А во­об­ще-то  — трава. (32)Люди скоб­лят её но­жа­ми буль­до­зе­ров, за­ва­ли­ва­ют му­со­ром, об­ли­ва­ют нефтью.

(33)А между тем лас­кать глаз че­ло­ве­ка, вли­вать тихую ра­дость в его душу, смяг­чать его нрав, при­но­сить успо­ко­е­ние и отдых  — вот одно из глав­ных на­зна­че­ний вся­ко­го рас­те­ния, и в осо­бен­но­сти цвет­ка.

(По В. А. Со­ло­ухи­ну)

(1)Я не люблю смот­реть те­ле­ви­зи­он­ные пе­ре­да­чи. (2)Но были про­грам­мы, ко­то­рые я смот­рел все­гда: танцы на льду. (3)Потом я устал от них и смот­реть пе­ре­стал. (4)Пе­ре­стал си­сте­ма­ти­че­ски, смот­рю толь­ко эпи­зо­ди­че­ски. (5)Боль­ше всего мне нра­вит­ся, когда те, кого счи­та­ют сла­бы­ми или кто ещё не вошёл в обой­мы «при­знан­ных», вы­сту­па­ют удач­но. (6)Удача на­чи­на­ю­щих или удача не­удач­ли­вых при­но­сит, бес­спор­но, го­раз­до более удо­вле­тво­ре­ния, чем удача удач­ни­ков.

(7)Но дело не в этом. (8)Боль­ше всего меня вос­хи­ща­ет, как «конь­ко­бе­жец» (так в ста­ри­ну на­зы­ва­ли спортс­ме­нов на льду) вы­прав­ля­ет свои ошиб­ки во время танца. (9)Упал и встаёт, быст­ро всту­пая снова в танец, и ведёт этот танец как ни в чём не бы­ва­ло. (10)Это ис­кус­ство, огром­ное ис­кус­ство.

(11)Но ведь в жизни оши­бок бы­ва­ет го­раз­до боль­ше, чем на ле­дя­ном поле. (12)И надо уметь вы­хо­дить из оши­бок. (13)Надо ис­прав­лять их не­мед­лен­но и кра­си­во. (14)Да, имен­но кра­си­во. (15)Когда че­ло­век упор­ству­ет в своей ошиб­ке или че­ре­с­чур пе­ре­жи­ва­ет, ду­ма­ет, что жизнь кон­чи­лась, «всё по­гиб­ло»,  — это до­сад­но и для него, и для окру­жа­ю­щих. (16)Окру­жа­ю­щие ис­пы­ты­ва­ют не­лов­кость не от самой ошиб­ки, а от того, какое не­уме­ние про­яв­ля­ет оши­бив­ший­ся в её ис­прав­ле­нии.

(17)При­знать­ся в своей ошиб­ке перед самим собой (не обя­за­тель­но де­лать это пуб­лич­но: тогда это либо стыд­но, либо ри­сов­ка) не все­гда легко, нужен опыт. (18)Нужен опыт, чтобы после со­вершённой ошиб­ки как можно ско­рее и как можно легче вклю­чить­ся в ра­бо­ту, про­дол­жить её. (19)И окру­жа­ю­щим не надо по­нуж­дать че­ло­ве­ка к при­зна­нию ошиб­ки, надо по­буж­дать к её ис­прав­ле­нию, ре­а­ги­руя так, как ре­а­ги­ру­ют зри­те­ли на со­рев­но­ва­ни­ях. (20)Ино­гда даже на­граж­дать спортс­ме­на, легко ис­пра­вив­ше­го свою ошиб­ку, ра­дост­ны­ми ап­ло­дис­мен­та­ми при пер­вом же удоб­ном слу­чае.

(21)Надо не за­по­ми­нать сотни пра­вил, а за­пом­нить одно  — не­об­хо­ди­мость ува­жи­тель­но­го от­но­ше­ния к себе и к дру­гим.

(По Д. С. Лихачёву)

(1)Как рас­це­ни­вать от­но­ше­ние к языку, на ко­то­ром мы го­во­рим? (2)Язык в боль­шей мере, чем одеж­да, сви­де­тель­ству­ет о вкусе че­ло­ве­ка, об от­но­ше­нии че­ло­ве­ка к миру, окру­жа­ю­ще­му его, к са­мо­му себе.

(3)Есть раз­но­го рода не­ряш­ли­во­сти в языке че­ло­ве­ка. (4)Если че­ло­век ро­дил­ся и живёт вдали от го­ро­да и го­во­рит на своём диа­лек­те? (5)В этом ни­ка­кой не­ряш­ли­во­сти не может быть. (6)Не знаю, как дру­гим, но мне эти мест­ные диа­лек­ты, если они стро­го вы­дер­жа­ны, нра­вят­ся, нра­вит­ся их на­пев­ность, нра­вят­ся мест­ные слова, мест­ные вы­ра­же­ния. (7)Диа­лек­ты часто бы­ва­ют не­ис­ся­ка­е­мым ис­точ­ни­ком обо­га­ще­ния рус­ско­го ли­те­ра­тур­но­го языка.

(8)Иное дело, если че­ло­век долго живёт в го­ро­де, знает нормы ли­те­ра­тур­но­го языка, а со­хра­ня­ет формы и слова своей де­рев­ни. (9)Это может быть по­то­му, что он счи­та­ет их кра­си­вы­ми и гор­дит­ся ими. (10)Это меня не сму­ща­ет. (11)Пусть он окает, со­хра­ня­ет свою при­выч­ную на­пев­ность. (12)В этом я вижу гор­дость своей ро­ди­ной  — своим селом. (13)Это не плохо, и че­ло­ве­ка это не уни­жа­ет.

(14)А вот бра­ви­ро­ва­ние гру­бо­стью в языке – рас­про­странённей­шее яв­ле­ние, и оно в ос­нов­ном сви­де­тель­ству­ет о пси­хо­ло­ги­че­ской не­за­щищённо­сти че­ло­ве­ка, о его сла­бо­сти, а вовсе не о силе. (15)Го­во­ря­щий стре­мит­ся гру­бой шут­кой, рез­ким вы­ра­же­ни­ем, иро­ни­ей, ци­нич­но­стью по­да­вить в себе чув­ство стра­ха, про­сто опа­се­ния. (16)Люди, го­во­ря­щие грубо, как бы хотят по­ка­зать, что они выше тех яв­ле­ний, ко­то­рых на самом деле они бо­ят­ся. (17)В ос­но­ве любых жар­гон­ных, ци­нич­ных вы­ра­же­ний и ру­га­ни, без­услов­но, лежит сла­бость.

(18)По-на­сто­я­ще­му силь­ный и здо­ро­вый, урав­но­ве­шен­ный че­ло­век не будет без нужды го­во­рить гром­ко, не будет ру­гать­ся, упо­треб­ляя жар­гон­ные слова. (19)Ведь он уве­рен, что его слово и так ве­со­мо.

(20)Наш язык  — это важ­ней­шая часть на­ше­го об­ще­го по­ве­де­ния в жизни. (21)И по тому, как че­ло­век го­во­рит, мы сразу и легко можем су­дить о том, с кем мы имеем дело. (22)Можем опре­де­лить сте­пень ин­тел­ли­гент­но­сти че­ло­ве­ка, сте­пень его пси­хо­ло­ги­че­ской урав­но­ве­шен­но­сти, сте­пень его воз­мож­ной «за­ком­плек­со­ван­но­сти».

(По Д. С. Лихачёву)

(1)Были когда-то у ка­пи­та­на Ена­ки­е­ва сын Костя, мо­ло­дая жена и мать. (2)И всего этого он ли­шил­ся в один день три года назад. (3)Они все трое по­гиб­ли по до­ро­ге в Минск, в то страш­ное июнь­ское утро сорок пер­во­го года, когда не­мец­кие штур­мо­ви­ки на­ле­те­ли на без­за­щит­ных людей  — ста­ри­ков, жен­щин, детей.

(4)Об их ги­бе­ли рас­ска­зал ка­пи­та­ну Ена­ки­е­ву оче­ви­дец, его ста­рый то­ва­рищ, слу­чив­ший­ся в это время со своей ча­стью возле шоссе. (5)Он не пе­ре­да­вал по­дроб­но­стей, ко­то­рые были слиш­ком ужас­ны. (6)Да ка­пи­тан Ена­ки­ев и не рас­спра­ши­вал. (7)У него не хва­та­ло духу рас­спра­ши­вать. (8)Но его во­об­ра­же­ние тот­час на­ри­со­ва­ло кар­ти­ну их ги­бе­ли. (9)И эта кар­ти­на уже ни­ко­гда не по­ки­да­ла его, она все­гда сто­я­ла перед гла­за­ми. (10)Огонь, блеск, взры­вы, рву­щие воз­дух в кло­чья, пулемётные оче­ре­ди в воз­ду­хе, обе­зу­мев­шая толпа с кор­зи­на­ми, че­мо­да­на­ми, ко­ляс­ка­ми, уз­ла­ми и ма­лень­кий, четырёхлет­ний маль­чик в синей мат­рос­ской ша­поч­ке, ле­жа­щий, рас­ки­нув вос­ко­вые руки, между кор­ня­ми вы­во­ро­чен­ной из земли сосны. (11)Осо­бен­но отчётливо ви­де­лась ка­пи­та­ну Ена­ки­е­ву эта синяя мат­рос­ская ша­поч­ка с но­вы­ми лен­та­ми, сши­тая ба­буш­кой из ста­рой ма­те­рин­ской жа­кет­ки.

(12)В это лето, не­смот­ря на свои трид­цать два года, ка­пи­тан Ена­ки­ев не­мно­го по­се­дел в вис­ках, стал суше, вы­гля­дел стро­же. (13)Мало кто в полку знал о его горе. (14)Он ни­ко­му не го­во­рил о нём. (15)Но, оста­ва­ясь на­еди­не с собой, ка­пи­тан все­гда думал о жене, о ма­те­ри, о сыне. (16)О сыне он думал все­гда, как о живом.

(17)Маль­чик рос в его во­об­ра­же­нии. (18)Сей­час его сын, ко­неч­но, уже умел бы чи­тать и пи­сать и его мат­рос­ская ша­поч­ка ему бы уже не го­ди­лась. (19)Эта ша­поч­ка те­перь ле­жа­ла бы у ма­те­ри в ко­мо­де среди дру­гих вещей, из ко­то­рых его Костя уже вырос, и, воз­мож­но, из неё ба­буш­ка сде­ла­ла бы те­перь какую-ни­будь дру­гую по­лез­ную вещь  — ме­шо­чек для пе­рьев или су­кон­ку для чист­ки бо­ти­нок.

(20)И был бы Ена­ки­ев счаст­лив…

(По В. Ка­та­е­ву)

(1)Можно по-раз­но­му опре­де­лять цель сво­е­го су­ще­ство­ва­ния, но цель долж­на быть  — иначе будет не жизнь, а про­зя­ба­ние. (2)Надо иметь и прин­ци­пы в жизни. (3)Одно пра­ви­ло в жизни долж­но быть у каж­до­го че­ло­ве­ка: надо про­жить жизнь с до­сто­ин­ством, чтобы не стыд­но было вспом­нить. (4)До­сто­ин­ство тре­бу­ет доб­ро­ты, ве­ли­ко­ду­шия, уме­ния не быть эго­и­стом, быть прав­ди­вым, хо­ро­шим дру­гом, на­хо­дить ра­дость в по­мо­щи дру­гим.

(5)Ради до­сто­ин­ства жизни надо уметь от­ка­зы­вать­ся от удо­воль­ствий, из­ви­нять­ся, при­зна­вать перед дру­ги­ми ошиб­ку. (6)Об­ма­ны­вая дру­гих, че­ло­век пре­жде всего об­ма­ны­ва­ет са­мо­го себя, ибо он ду­ма­ет, что успеш­но со­врал, а люди по­ня­ли и из де­ли­кат­но­сти про­мол­ча­ли. (7)Враньё все­гда видно. (8)У людей осо­бое чув­ство под­ска­зы­ва­ет, врут ли им или го­во­рят прав­ду. (9)Но нет до­ка­за­тельств, а чаще  — не хо­чет­ся свя­зы­вать­ся. (10)При­ро­да со­зда­ва­ла че­ло­ве­ка много мил­ли­о­нов лет. (11)И вот эту твор­че­скую, со­зи­да­тель­ную де­я­тель­ность при­ро­ды нужно, ко­неч­но, ува­жать. (12)Нужно про­жить жизнь с до­сто­ин­ством и про­жить так, чтобы при­ро­да, ра­бо­тав­шая над нашим со­зда­ни­ем, не была оби­же­на.

(13)При­ро­да со­зи­да­тель­на, она со­зда­ла нас, по­это­му мы долж­ны в нашей жизни под­дер­жи­вать эту со­зи­да­тель­ную тен­ден­цию, твор­че­ство и ни в коем слу­чае не под­дер­жи­вать всего раз­ру­ши­тель­но­го, что есть в жизни. (14)Как это по­ни­мать, как при­ла­гать к своей жизни, на это дол­жен от­ве­чать каж­дый че­ло­век ин­ди­ви­ду­аль­но, при­ме­ни­тель­но к своим спо­соб­но­стям, своим ин­те­ре­сам. (15)Но жить нужно со­зи­дая, под­дер­жи­вать со­зи­да­тель­ность в жизни. (16)Жизнь раз­но­об­раз­на, а сле­до­ва­тель­но, и со­зи­да­ние раз­но­об­раз­но, и наши устрем­ле­ния к со­зи­да­тель­но­сти в жизни долж­ны быть тоже раз­но­об­раз­ны по мере наших спо­соб­но­стей и склон­но­стей.

(17)Так что жизнь  — это и есть веч­ное со­зи­да­ние. (18)Че­ло­век рож­да­ет­ся и остав­ля­ет по себе па­мять. (19)Какую он оста­вит по себе па­мять? (20)Об этом нужно за­бо­тить­ся уже не толь­ко с опре­делённого воз­рас­та, но, я думаю, с са­мо­го на­ча­ла, так как че­ло­век может уйти в любой мо­мент и в любой миг. (21)И вот очень важно, какую па­мять он о себе остав­ля­ет.

(По Д. С. Лихачёву)

(1)Па­мять  — одно из важ­ней­ших свойств бытия, лю­бо­го бытия: ма­те­ри­аль­но­го, ду­хов­но­го, че­ло­ве­че­ско­го. (2)Лист бу­ма­ги. (3)Со­жми­те его и рас­правь­те. (4)На нём оста­нут­ся склад­ки, и если вы сожмёте его вто­рич­но  — часть скла­док ляжет по преж­ним склад­кам: бу­ма­га «об­ла­да­ет па­мя­тью».

(5)Па­мя­тью об­ла­да­ют от­дель­ные рас­те­ния, ка­мень, на ко­то­ром оста­ют­ся следы его про­ис­хож­де­ния и дви­же­ния в лед­ни­ко­вый пе­ри­од, стек­ло, вода. (6)Слож­ней­ши­ми фор­ма­ми ро­до­вой па­мя­ти об­ла­да­ют птицы, поз­во­ля­ю­щие новым по­ко­ле­ни­ям птиц со­вер­шать перелёты в нуж­ном на­прав­ле­нии к нуж­но­му месту. (7)Важ­нее всего па­мять, за­став­ля­ю­щая их ис­кать зи­мо­вья и ле­то­вья  — все­гда одни и те же. (8)А что и го­во­рить о «ге­не­ти­че­ской па­мя­ти»  — па­мя­ти, за­ло­жен­ной в веках, па­мя­ти, пе­ре­хо­дя­щей от од­но­го по­ко­ле­ния живых су­ществ к сле­ду­ю­щим.

(9)При этом па­мять вовсе не ме­ха­нич­на. (10)Это важ­ней­ший твор­че­ский про­цесс: имен­но про­цесс и имен­но твор­че­ский. (11)За­по­ми­на­ет­ся то, что нужно; путем па­мя­ти на­кап­ли­ва­ет­ся доб­рый опыт, об­ра­зу­ет­ся тра­ди­ция, со­зда­ют­ся бы­то­вые на­вы­ки, се­мей­ные на­вы­ки, тру­до­вые на­вы­ки, об­ще­ствен­ные ин­сти­ту­ты.

(12)Па­мять, на­кап­ли­вая опыт, про­ти­во­сто­ит уни­что­жа­ю­щей силе вре­ме­ни, со­про­тив­ля­ет­ся. (13)Это свой­ство па­мя­ти чрез­вы­чай­но важно. (14)При­ня­то при­ми­тив­но де­лить время на про­шед­шее, на­сто­я­щее и бу­ду­щее. (15)Но бла­го­да­ря па­мя­ти про­шед­шее вхо­дит в на­сто­я­щее, а бу­ду­щее как бы преду­га­ды­ва­ет­ся на­сто­я­щим, со­единённым с про­шед­шим.

(16)Па­мять  — пре­одо­ле­ние вре­ме­ни, пре­одо­ле­ние смер­ти. (17)В этом ве­ли­чай­шее нрав­ствен­ное зна­че­ние па­мя­ти. (18)«Бес­па­мят­ный»  — это пре­жде всего че­ло­век не­бла­го­дар­ный, без­от­вет­ствен­ный, а сле­до­ва­тель­но, и не­спо­соб­ный на доб­рые, бес­ко­рыст­ные по­ступ­ки. (19)Без­от­вет­ствен­ность рож­да­ет­ся от­сут­стви­ем со­зна­ния того, что ничто не про­хо­дит бес­след­но. (20)Че­ло­век, со­вер­ша­ю­щий не­доб­рый по­сту­пок, ду­ма­ет, что по­сту­пок этот не со­хра­нит­ся в па­мя­ти его лич­ной и в па­мя­ти окру­жа­ю­щих. (21)Он сам, оче­вид­но, не при­вык бе­речь па­мять о про­шлом. (22)Не при­вык ис­пы­ты­вать чув­ство бла­го­дар­но­сти к пред­кам, к их труду, их за­бо­там и по­это­му ду­ма­ет, что и о нём

всё будет по­за­бы­то.

(По Д. С. Лихачёву)

(1)«Вдох  — выдох, выдох!» (2)Я слышу голос ин­струк­то­ра гим­на­сти­ки: «Чтобы вдох­нуть пол­ной гру­дью, надо хо­ро­шень­ко вы­дох­нуть. (3)Учи­тесь пре­жде всего вы­ды­хать, из­бав­лять­ся от „от­ра­бо­тан­но­го” воз­ду­ха». (4)Жизнь  — это пре­жде всего ды­ха­ние.

(5)Душно бы­ва­ет в доме. (6) «Душно» бы­ва­ет и в нрав­ствен­ной жизни  — сле­ду­ет хо­ро­шень­ко «вы­дох­нуть» ме­лоч­ные за­бо­ты, суету буд­нич­ной жизни, из­ба­вить­ся, стрях­нуть всё, что стес­ня­ет дви­же­ние мысли, что давит душу, не поз­во­ляя че­ло­ве­ку при­ни­мать жизнь, её цен­но­сти, её кра­со­ту.

(7)Че­ло­век все­гда дол­жен ду­мать о самом важ­ном для себя и для дру­гих. (8)Надо, ра­зу­ме­ет­ся, быть от­кры­тым людям, тер­пи­мым к людям, ис­кать в них пре­жде всего луч­шее. (9)Уме­ние ис­кать и на­хо­дить луч­шее, про­сто хо­ро­шее, «за­слонённую кра­со­ту» обо­га­ща­ет че­ло­ве­ка ду­хов­но. (10)За­ме­тить кра­со­ту в при­ро­де, в посёлке, го­ро­де, не го­во­ря уже  — в че­ло­ве­ке, сквозь все за­сло­ны ме­ло­чей  — это зна­чит рас­ши­рить сферу жизни, сферу того жиз­нен­но­го про­сто­ра, в ко­то­рой живёт че­ло­век.

(11)Я долго искал это слово  — «сфера». (12)Сна­ча­ла я ска­зал себе: «Надо рас­ши­рять гра­ни­цы жизни», но жизнь не имеет гра­ниц! (13)Это не зе­мель­ный уча­сток, ого­ро­жен­ный за­бо­ром. (14)«Рас­ши­рять пре­де­лы жизни»  — не го­дит­ся для вы­ра­же­ния моей мысли по той же при­чи­не. (15)«Рас­ши­рять го­ри­зон­ты жизни»  — это уже лучше, но это всё же что-то не то. (16)Мак­си­ми­ли­ан Во­ло­шин часто упо­треб­лял в речи и любил хо­ро­шее слово  — «окоём». (17)Это всё то, что вме­ща­ет глаз, что он может охва­тить. (18)Но и тут ме­ша­ет огра­ни­чен­ность на­ше­го бы­то­во­го зна­ния. (19)Жизнь не может быть све­де­на к бы­то­вым впе­чат­ле­ни­ям. (20)Надо уметь чув­ство­вать и даже за­ме­чать то, что за пре­де­ла­ми на­ше­го вос­при­я­тия, иметь как бы «пред­чув­ствие» от­кры­ва­ю­ще­го­ся или мо­гу­ще­го нам от­крыть­ся но­во­го.

(21)Самая боль­шая цен­ность в мире  — жизнь: чужая, своя, жизнь жи­вот­но­го мира и рас­те­ний, жизнь куль­ту­ры, жизнь на всем её про­тя­же­нии  — и в про­шлом, и в на­сто­я­щем, и в бу­ду­щем… (22)А жизнь бес­ко­неч­но глу­бо­ка. (23)Мы все­гда встре­ча­ем­ся с чем-то, чего не за­ме­ча­ли рань­ше, что по­ра­жа­ет нас своей кра­со­той, глу­бо­кой муд­ро­стью, не­по­вто­ри­мо­стью.

(По Д. С. Лихачёву)

(1)Когда я учил­ся в школе, а потом в уни­вер­си­те­те, мне ка­за­лось, что моя «взрос­лая жизнь» будет в какой-то со­вер­шен­но иной об­ста­нов­ке, как бы в ином мире, и меня будут окру­жать со­всем дру­гие люди. (2)От на­сто­я­ще­го не оста­нет­ся ни­че­го. (3)А на самом деле ока­за­лось всё иначе. (4)Дру­зья мо­ло­до­сти ока­за­лись са­мы­ми вер­ны­ми, все­гдаш­ни­ми. (5)Круг зна­ко­мых воз­рос не­обы­чай­но, но на­сто­я­щие дру­зья  — ста­рые. (6)Под­лин­ные дру­зья при­об­ре­та­ют­ся в мо­ло­до­сти, оста­ют­ся до ста­ро­сти. (7)Я помню, что и у моей ма­те­ри на­сто­я­щи­ми дру­зья­ми оста­лись толь­ко её по­дру­ги по гим­на­зии. (8)У отца дру­зья­ми были его со­курс­ни­ки по ин­сти­ту­ту. (9)И сколь­ко я ни на­блю­дал, от­кры­тость к друж­бе по­сте­пен­но сни­жа­ет­ся с воз­рас­том. (10)Мо­ло­дость  — это время сбли­же­ния. (11)И об этом сле­ду­ет пом­нить, со­хра­няя дру­зей, бе­речь их, ибо на­сто­я­щая друж­ба очень по­мо­га­ет и в горе, и в ра­до­сти. (12)В ра­до­сти ведь тоже нужна по­мощь  — по­мощь, чтобы ощу­тить сча­стье до глу­би­ны души, ощу­тить и по­де­лить­ся им. (13)Не­раз­делённая ра­дость не ра­дость. (14)Че­ло­ве­ка пор­тит сча­стье, если он пе­ре­жи­ва­ет его один. (15)Когда же, увы, на­сту­пит пора не­сча­стий, пора утрат  — опять-таки нель­зя быть од­но­му. (16)Горе че­ло­ве­ку, если он один.

(17)По­это­му бе­ре­ги­те мо­ло­дость до глу­бо­кой ста­ро­сти. (18)Це­ни­те всё хо­ро­шее, что при­об­ре­ли в мо­ло­дые годы. (19)Не рас­тра­чи­вай­те бо­гатств мо­ло­до­сти. (20)Ничто из при­об­ретённого в мо­ло­до­сти, ко­неч­но, не про­хо­дит бес­след­но. (21)При­выч­ки, вос­пи­тан­ные в мо­ло­до­сти, со­хра­ня­ют­ся на всю жизнь. (22)На­вы­ки в труде  — тоже. (23)При­вык к ра­бо­те  — и ра­бо­та вечно будет до­став­лять ра­дость. (24)А как это важно для че­ло­ве­че­ско­го сча­стья! (25)Нет не­счаст­нее че­ло­ве­ка ле­ни­во­го, вечно из­бе­га­ю­ще­го труда, уси­лий. (26)Как в мо­ло­до­сти, так и в ста­ро­сти. (27)Хо­ро­шие на­вы­ки мо­ло­до­сти об­лег­чат жизнь, дур­ные  — услож­нят её и за­труд­нят.

(28)И ещё. (29)Есть рус­ская по­сло­ви­ца: «Бе­ре­ги честь смо­ло­ду». (30)В па­мя­ти оста­ют­ся все по­ступ­ки, со­вершённые в мо­ло­до­сти. (31)Хо­ро­шие будут ра­до­вать.(32)Дур­ные, раз­дра­жая всех во­круг, будут не да­вать спать!

(По Д. С. Лихачёву)

(1)Од­на­ж­ды я по­те­рял чув­ство вре­ме­ни. (2)Время как бы оста­но­ви­лось и ис­чез­ло. (3)И всё про­жи­тое мной уте­ря­ло по­сле­до­ва­тель­ность, сли­лось в одной точке. (4)Не су­ще­ство­ва­ло и бу­ду­ще­го, было толь­ко одно на­сто­я­щее, и это было стран­но счаст­ли­вое со­сто­я­ние. (5)Нет вре­ме­ни, нет веч­но­сти, есть толь­ко ну­ле­вые ко­ор­ди­на­ты вре­ме­ни, слов­но время сжа­лось в одну точку. (6)Те­перь я с улыб­кой вспо­ми­наю то счаст­ли­вое со­сто­я­ние, когда для че­ло­ве­ка нет ни се­ве­ра, ни юга, ни во­сто­ка, ни за­па­да, ни верха, ни низа. (7)Стран­ное, не­объ­яс­ни­мое со­сто­я­ние. (8)Я гля­дел на всё про­стран­ство, окру­жа­ю­щее Боб­риш­ный угор, каким-то внут­рен­ним взо­ром. (9)Мне ка­за­лось, что я слышу цвета и раз­ме­ры, а звуки и за­па­хи вижу, хотя моего “я” тоже не было, оно тоже ис­чез­ло.

(10)Ряб­чик сви­стел за нашим домом, пе­чаль­но зве­не­ли ко­ма­ры, пахло сол­неч­ной хвоей. (11)Я ушёл да­ле­ко по лес­но­му бе­ре­гу и лёг под ста­рой сос­ной, на от­ко­се, долго гля­дел в сизое, туск­не­ю­щее к по­лу­дню небо. (12)По­че­му-то солн­це не могло меня со­греть. (13)Я встал, на­со­би­рал суш­ня­ку и разжёг костёр. (14)Огонь тоже не грел, а лишь об­жи­гал. (15)Я гля­дел на сизый дре­вес­ный пепел, слу­шал тре­вож­ный за­ми­ра­ю­щий шум леса и думал о смыс­ле всего, о не­по­нят­ном, усколь­за­ю­щем смыс­ле. (16)Те­перь, на­хо­дясь на­еди­не с при­ро­дой, я вновь ощу­тил время.

(17)Преж­нее вос­при­я­тие жизни воз­вра­ща­лось ко мне мед­лен­но, и самое смеш­ное то, что я злил­ся на себя из-за того, что оно воз­вра­ща­лось. (18)Со всех сто­рон до­ми­ка тре­щал гром. (19)Шу­ме­ла в лесу дож­де­вая ме­тель. (20)Вдруг по­ле­тел град и дох­ну­ло зимой вза­прав­ду. (21)Гра­ди­ны сту­ча­ли о крышу, бу­ха­ли о землю и мед­лен­но таяли. (22)Один раз трес­ну­ло со­всем рядом, од­но­вре­мен­но с зелёной вспыш­кой раз­ря­да.

(23)Нет! (24)Надо про­сто жить! (25)И не­че­го спра­ши­вать, зачем ро­дил­ся, жить, жить, жить… (26)И это, ко­неч­но, глав­ное для че­ло­ве­ка! (27)С чув­ством на­блу­див­ше­го и со сты­дом я всё понял, и мне уже хо­те­лось, как в дет­стве, за­ка­тать штаны и бо­си­ком пу­стить­ся по дож­де­вым лужам.

(По В. Бе­ло­ву)

(1)Му­зы­ка, ме­ло­дия, кра­со­та му­зы­каль­ных зву­ков  — важ­ное сред­ство нрав­ствен­но­го и ум­ствен­но­го вос­пи­та­ния че­ло­ве­ка, ис­точ­ник бла­го­род­ства серд­ца и чи­сто­ты души. (2)Му­зы­ка, без­услов­но, от­кры­ва­ет людям глаза на кра­со­ту мира, окру­жа­ю­ще­го их. (3)Бла­го­да­ря му­зы­ке в че­ло­ве­ке про­буж­да­ет­ся пред­став­ле­ние о воз­вы­шен­ном, ве­ли­че­ствен­ном, пре­крас­ном не толь­ко в окру­жа­ю­щем мире, но и в самом себе.

(4)Если в ран­нем дет­стве до­не­сти до серд­ца кра­со­ту му­зы­каль­но­го про­из­ве­де­ния, если в зву­ках ребёнок по­чув­ству­ет мно­го­гран­ные от­тен­ки че­ло­ве­че­ских чувств, он под­ни­мет­ся на такую сту­пень­ку куль­ту­ры, ко­то­рая не может быть до­стиг­ну­та ни­ка­ки­ми дру­ги­ми сред­ства­ми.

(5)Раз­ви­вая чут­кость ребёнка к му­зы­ке, мы обла­го­ра­жи­ва­ем его мысли, стрем­ле­ния. (6)За­да­ча за­клю­ча­ет­ся в том, чтобы му­зы­каль­ная ме­ло­дия от­кры­ла в каж­дом серд­це жи­во­твор­ный род­ник че­ло­ве­че­ских чувств. (7)Но ме­ло­дия до­но­сит до дет­ской души не толь­ко кра­со­ту мира: она от­кры­ва­ет перед лю­дь­ми че­ло­ве­че­ское ве­ли­чие и до­сто­ин­ство.

(8)Сти­хий­ное, не­ор­га­ни­зо­ван­ное воз­дей­ствие му­зы­ки на детей не спо­соб­ству­ет, а ско­рее вре­дит пра­виль­но­му эс­те­ти­че­ско­му вос­пи­та­нию: ребёнок ока­зы­ва­ет­ся за­лож­ни­ком му­зы­каль­но­го шума, он по­дав­лен на­гро­мож­де­ни­ем зву­ков. (9)Он не может от­ли­чить кра­со­ту от урод­ства. (10)Так и пойдёт он в мир, рас­те­рян­ный, не­уве­рен­ный в себе.

(11)Нель­зя про­сто за­ста­вить ребёнка слу­шать му­зы­ку. (12)Нет. (13)У ребёнка дол­жен быть Учи­тель, ко­то­рый по­мо­жет ему в му­зы­каль­ном вос­пи­та­нии. (14)Я под­би­рал для

слу­ша­ния ме­ло­дии, в ко­то­рых в ярких об­ра­зах пе­ре­да­ны звуки, что они слы­шат во­круг себя: оча­ро­ва­тель­ное ще­бе­та­нье птиц, ше­лест ли­стьев, ро­ко­та­ние грома, жур­ча­ние ручья, за­вы­ва­ние ветра. (15)При этом я обе­ре­гал ребят от оби­лия впе­чат­ле­ний, по­то­му что оби­лие му­зы­каль­ных об­ра­зов вред­но для детей. (16)В зим­ние дни мы са­ди­лись в школь­ной ком­на­те, слу­ша­ли ме­ло­дии из­вест­ных ком­по­зи­то­ров, раз­мыш­ля­ли о жизни.

(17)Я ис­поль­зо­вал не боль­ше двух ме­ло­дий в месяц, но перед зна­ком­ством с каж­дой ме­ло­ди­ей про­во­дил боль­шую ра­бо­ту, цель ко­то­рой  — про­бу­дить у детей же­ла­ние ещё и ещё раз по­слу­шать му­зы­ку, до­бить­ся, чтобы каж­дый раз ре­бя­та от­кры­ва­ли в про­из­ве­де­нии новую кра­со­ту.

(По В. А. Су­хом­лин­ско­му)

(1)По­че­му раз­ные люди, ока­зав­ши­е­ся в экс­тре­маль­ной си­ту­а­ции, ведут себя со­вер­шен­но по-раз­но­му? (2)По­че­му один те­ря­ет свой че­ло­ве­че­ский облик, пре­вра­ща­ет­ся в бес­по­мощ­ное су­ще­ство, а дру­гой не толь­ко не от­сту­па­ет в сто­ро­ну, а на­про­тив, как бы об­на­ру­жи­ва­ет в себе какие-то не­ве­до­мые пре­жде силы?

(3)Эти во­про­сы очень важны, по­то­му что за­став­ля­ют нас за­ду­мать­ся о сущ­но­сти че­ло­ве­че­ской при­ро­ды. (4)Кто-то счи­та­ет, что всё дело в осо­бен­но­стях на­ше­го ор­га­низ­ма. (5)Кто-то, объ­яс­няя при­чи­ны на­ше­го раз­но­го по­ве­де­ния в экс­тре­маль­ной си­ту­а­ции, начнёт длин­но рас­суж­дать о силе и сла­бо­сти нерв­ных про­цес­сов.

(6)Когда я слу­шаю по­доб­ные из­мыш­ле­ния, мне ста­но­вит­ся смеш­но. (7) Если бы на самом деле по­ве­де­ние че­ло­ве­ка за­ви­се­ло от каких-то чётких и по­нят­ных нам фак­то­ров, тогда бы и про­бле­мы ни­ка­кой не было.

(8)Но дол­гий опыт меня убе­дил в ином. (9)На по­ве­де­ние че­ло­ве­ка глав­ное вли­я­ние ока­зы­ва­ет со­весть. (10)Один по­че­му-то не может бро­сить сво­е­го то­ва­ри­ща ра­не­ным, а дру­гой, как будто бы такой же силь­ный и уве­рен­ный в себе, мет­кий стре­лок, пре­крас­ный спортс­мен, услы­шав свист пули, пя­тит­ся в сто­ро­ну. (11)Страш­но всем. (12)Но од­но­му страш­но по­гиб­нуть, а дру­го­му страш­но остать­ся живым, бро­сив то­ва­ри­ща. (13)Од­но­му страш­на ги­бель, по­то­му что без себя он не мыс­лит мира! (14)Он пре­крас­но по­ни­ма­ет, что долг тре­бу­ет дру­го­го, пре­крас­но знает, что надо по­мочь другу, но ре­аль­ность за­глу­ша­ет этот голос со­ве­сти, голос долга, голос чести. (15)Голос души! (16)Его не слыш­но.

(17)А дру­гой без­отчётно бро­са­ет­ся в огонь, своим телом за­кры­ва­ет друга, то­ва­ри­ща, ко­ман­ди­ра. (18)Он не рас­суж­да­ет о смыс­ле сво­е­го по­ступ­ка, не про­счи­ты­ва­ет его цену, не раз­мыш­ля­ет о его не­об­хо­ди­мо­сти. (19)Я потом видел глаза та­ко­го сол­да­та: это были глаза че­ло­ве­ка, ко­то­ро­му не­че­го сты­дить­ся, это были глаза че­ло­ве­ка, ко­то­рый ис­пол­нил свой долг.

(По А. Ко­за­чен­ко)

(1)Каж­дое по­се­ще­ние музея было для меня на­сто­я­щим по­тря­се­ни­ем. (2)А как иначе назовёшь это чув­ство? (3)Мне его при­ш­лось ис­пы­тать, когда в Пуш­кин­ском музее вы­ве­си­ли по­лот­на Ра­фа­э­ля, то была ве­ли­чай­шая сен­са­ция! (4)За слоем какой-то по­сред­ствен­ной жи­во­пи­си ре­став­ра­то­ры рас­кры­ли бо­же­ствен­ные черты пре­крас­ной дамы, вдох­но­вен­но на­пи­сан­ной уче­ни­ком ве­ли­ко­го Ра­фа­э­ля. (5)А встре­чи с Бот­ти­чел­ли, Ве­лас­ке­сом, Рем­бранд­том, Ру­бен­сом, Ван-Дей­ком! (6)Я ис­пы­ты­вал ис­тин­ное сча­стье.

(7)На­все­гда по­ра­зи­ло меня чудо Тре­тья­ков­ской га­ле­реи. (8)Пред­ставь­те себе маль­чиш­ку, сто­я­ще­го по часу перед вас­не­цов­ски­ми «Бо­га­ты­ря­ми», «Ива­ном-ца­ре­ви­чем на Сером волке», «После по­бо­и­ща». (9)Но каж­дый воз­раст, ко­неч­но, создаёт своих ку­ми­ров: и Вас­не­цо­ва сме­нил и за­во­ро­жил на всю жизнь ве­ли­кий Су­ри­ков. (10)«Бо­яры­ня Мо­ро­зо­ва», «Утро стре­лец­кой казни», «Мень­ши­ков в Берёзове»  — вся­кий раз я видел их как бы на­но­во. (11)И было бы не­вер­но ска­зать, что меня вол­но­вал сюжет,  — мощ­ная кра­со­та со­зда­ний Су­ри­ко­ва оше­ло­ми­ла мою дет­скую душу не­за­ви­си­мо от со­дер­жа­ния: ведь я и не знал тол­ком, за что везут на казнь бо­яры­ню с прон­зи­тель­ны­ми очами, по­че­му ро­зо­ве­ет пламя све­чей на белых ру­ба­хах стрель­цов и по­че­му так мра­чен и за­дум­чив окружённый де­вуш­ка­ми ста­рик, ко­то­рый, если бы рас­пря­мил­ся, про­бил бы го­ло­вой крышу избы. (12)Это было пер­вым про­яв­ле­ни­ем эс­те­ти­че­ско­го чув­ства, почти бес­со­зна­тель­но­го. (13)С го­да­ми оно росло, укреп­ля­лось, раз­ви­ва­лось, делая до­ступ­ны­ми Ре­пи­на, Се­ро­ва, К. Ко­ро­ви­на, Вру­бе­ля.

(14)Я ино­гда про­гу­ли­вал школу, меняя её на Тре­тья­ков­ку. (15)Более того, ро­ди­те­ли знали об этом, но смот­ре­ли сквозь паль­цы. (16)Я вы­хо­дил из дому и ехал с пе­ре­сад­кой к Лавру­шин­ско­му с Чи­стых пру­дов. (17)Вол­не­ние моё стре­ми­тель­но воз­рас­та­ло. (18)Ещё бы! (19)Меня ждало сви­да­ние с Тре­тья­ков­кой. (20)По­на­ча­лу я успе­вал обе­гать весь музей, а затем ко­ли­че­ство осмот­рен­ных кар­тин всё умень­ша­лось. (21)И на­ста­ло время, когда я ехал по­смот­реть толь­ко на Се­ро­ва. (22)И от этого я ста­но­вил­ся не бед­нее, а бо­га­че. (23)Азарт­ное вер­хо­гляд­ство усту­па­ло место спер­ва при­гля­ду, а потом  — про­ник­но­ве­нию.

(По Ю. На­ги­би­ну)

(1)Мно­гие ду­ма­ют, что ин­тел­ли­гент­ный че­ло­век  — это тот, ко­то­рый много читал, по­лу­чил хо­ро­шее об­ра­зо­ва­ние, много пу­те­ше­ство­вал, знает не­сколь­ко язы­ков. (2)А между тем можно иметь всё это и быть не­ин­тел­ли­гент­ным, и можно ничем этим не об­ла­дать в боль­шой сте­пе­ни, а быть всё-таки внут­рен­не ин­тел­ли­гент­ным че­ло­ве­ком.

(3)Об­ра­зо­ван­ность, без­услов­но, нель­зя сме­ши­вать с ин­тел­ли­гент­но­стью. (4)Об­ра­зо­ван­ность живёт ста­рым со­дер­жа­ни­ем, ин­тел­ли­гент­ность  — со­зда­ни­ем но­во­го и осо­зна­ни­ем ста­ро­го как но­во­го.

(5)Ин­тел­ли­гент­ность не толь­ко в зна­ни­ях, а в спо­соб­но­стях к по­ни­ма­нию дру­го­го. (6)Она про­яв­ля­ет­ся в ты­ся­че и ты­ся­че ме­ло­чей: в уме­нии ува­жи­тель­но спо­рить, вести себя скром­но за сто­лом, в уме­нии не­за­мет­но (имен­но не­за­мет­но) по­мочь дру­го­му, бе­речь при­ро­ду, не му­со­рить во­круг себя  — не му­со­рить окур­ка­ми или ру­га­нью, дур­ны­ми иде­я­ми (это тоже мусор, и ещё какой!)

(7)Я знал на рус­ском Се­ве­ре кре­стьян, ко­то­рые были по-на­сто­я­ще­му ин­тел­ли­гент­ны. (8)Они со­блю­да­ли уди­ви­тель­ную чи­сто­ту в своих домах, умели це­нить хо­ро­шие песни, умели рас­ска­зы­вать «бы­валь­щи­ну», жили упо­ря­до­чен­ным бытом, с по­ни­ма­ни­ем от­но­си­лись к чу­жо­му горю.

(9)Ин­тел­ли­гент­ность  — это спо­соб­ность к по­ни­ма­нию, к вос­при­я­тию, это тер­пи­мое от­но­ше­ние к миру и к людям.

(10)Ин­тел­ли­гент­ность надо в себе раз­ви­вать. (11)Она воз­мож­на и не­об­хо­ди­ма в любых усло­ви­ях.

(12)Что тре­ни­ров­ка фи­зи­че­ских сил спо­соб­ству­ет дол­го­ле­тию  — это по­нят­но. (13)Го­раз­до мень­ше по­ни­ма­ют, что для дол­го­ле­тия не­об­хо­ди­ма и тре­ни­ров­ка ду­хов­ных и ду­шев­ных сил. (14)Дело в том, что злоб­ная и злая ре­ак­ция на окру­жа­ю­щее, гру­бость и не­по­ни­ма­ние дру­гих  — это при­знак ду­шев­ной и ду­хов­ной сла­бо­сти.

(15)При­вет­ли­вость и доб­ро­та де­ла­ют че­ло­ве­ка не толь­ко фи­зи­че­ски здо­ро­вым, но и кра­си­вым. (16)Да, имен­но кра­си­вым.

(17)Лицо че­ло­ве­ка, ис­ка­жа­ю­ще­е­ся зло­бой, ста­но­вит­ся без­об­раз­ным. (18)Со­ци­аль­ный

долг че­ло­ве­ка  — быть ин­тел­ли­гент­ным. (19)Это долг, ис­пол­няя ко­то­рый, че­ло­век по-на­сто­я­ще­му живёт. (20)Это залог его лич­но­го сча­стья и «ауры доб­ро­же­ла­тель­но­сти» во­круг него.

(По Д. С. Лихачёву)

(1)Я очень люблю при­ро­ду. (2)От­ку­да такая слит­ность с ды­ша­щим, зелёным, синим миром, с тем, что за ок­на­ми? (3)Ведь по рож­де­нию я че­ло­век го­род­ской. (4)Мать пе­ре­да­ла мне свою лю­бовь к этому миру.

(5)Я очень хо­ро­шо помню, как меня в пер­вый раз при­ве­ли на под­мос­ков­ную речку Учу. (6)Мне не было семи лет, но я уже пре­крас­но знал, что есть что, знал на­зва­ния боль­шин­ства окру­жа­ю­щих меня пред­ме­тов, к тому же очень рано начал чи­тать. (7)Но здесь я мало что знал. (8)Помню, мать под­ве­ла меня к сосне. «(9)Смот­ри, это де­ре­во,  — ска­за­ла она со стран­ной зна­чи­тель­но­стью.  — (10)Наше рус­ское де­ре­во. (11)Какое оно боль­шое, доб­рое, надёжное. (12)Сколь­ко в нём до­вер­чи­вой силы и как легко его ра­нить!» (13)Рас­тро­ган­ная и чуть тор­же­ствен­ная ин­то­на­ция по­ра­зи­ла меня. (14)Мать была че­ло­ве­ком, не по­ка­зы­ва­ю­щим свои чув­ства. (15)В нашей семье было при­ня­то дер­жать свои чув­ства на при­вя­зи. (16)На­вер­ное, по­это­му так тро­ну­ли меня ма­ми­ны слова. (17)Мне от­кры­лось свет­лое чудо, имя ко­то­ро­му «де­ре­во». (18)Де­ре­во даёт ощу­ще­ние при­част­но­сти к ве­ли­кой тайне ми­ро­зда­ния, веч­но­сти. (19)Возле де­ре­вьев все­гда вспо­ми­наю о ма­те­ри…

(20)После того пер­во­го лета за го­ро­дом мать за­ме­ти­ла, что я тос­кую зимой без жи­во­го мира при­ро­ды. (21)Тогда она на­учи­ла меня со­би­рать гер­ба­рий, за­су­ши­вать цветы. (22)И хотя им было да­ле­ко до живых цве­тов, всё же и в за­сох­ших бу­то­нах та­и­лось оча­ро­ва­ние, скра­ши­ва­ю­щее дол­гую зиму. (23)Мама все­гда раз­де­ля­ла мои увле­че­ния  — будь то ри­со­ва­ние, кол­лек­ци­о­ни­ро­ва­ние, сбор гер­ба­рия. (24)Как-то ис­под­воль, не­за­мет­но на­прав­ляя, мама не да­ва­ла по­те­рять веру в себя. (25)В де­рев­не она «объ­яс­ни­ла» мне весь окру­жа­ю­щий мир. (26)В го­ро­де мы жили в ста­ром доме с вы­со­ки­ми по­тол­ка­ми, дома мне раз­ре­ша­ли дер­жать жи­вот­ных. (27)Птицы со­всем не бо­я­лись нас, ле­та­ли по ком­на­там, са­ди­лись на плечо. (28)Бе­реж­ное от­но­ше­ние к зелёному миру, к млад­шим бра­тьям есте­ствен­но вхо­ди­ло в душу, без на­зи­да­ний и скуч­ных про­по­ве­дей.

(По Ю. На­ги­би­ну)

(1)Для меня самым глав­ным, самым лю­би­мым, самым важ­ным че­ло­ве­ком в рус­ской куль­ту­ре яв­ля­ет­ся Алек­сандр Сер­ге­е­вич Пуш­кин. (2)Ко­неч­но, меня все­гда при­вле­ка­ли места, свя­зан­ные с ве­ли­ким по­этом. (3)Это опре­де­ли­ло в боль­шей сте­пе­ни мою че­ло­ве­че­скую и твор­че­скую друж­бу с Семёном Сте­па­но­ви­чем Гей­чен­ко, хра­ни­те­лем уди­ви­тель­ней­ше­го ме­мо­ри­а­ла  — Пуш­кин­ские Горы.

(4)Об этом за­по­вед­ном месте на­пи­са­но мно­гое. (5)В чём за­клю­ча­ет­ся сек­рет не­обы­чай­ной тяги к этому месту? (6)Ведь война, же­сто­ко обой­дясь с ним, не оста­ви­ла ни­че­го, что имело бы пря­мое от­но­ше­ние к ве­ли­ко­му Пуш­ки­ну, не по­ща­ди­ла, за малым ис­клю­че­ни­ем, вещей, ко­то­рых бы ка­са­лись его руки, не со­хра­ни­ла «ве­ще­ствен­ных» сле­дов поэта. (7)Но вот стоит Семён Сте­па­но­вич Гей­чен­ко, по­ка­зы­ва­ет своим пу­стым ру­ка­вом в одну сто­ро­ну, ведёт в дру­гую. (8)А рукав пуст от­то­го, что отдал левую руку ря­до­вой Гей­чен­ко в боях за эти места, когда осво­бож­дал гнез­до Пуш­ки­ных от гит­ле­ров­ских за­хват­чи­ков. (9)Помню его слова: «Ну какой в мире народ, какая стра­на могли дать сво­е­му гению такой па­мят­ник, такой ме­мо­ри­ал? (10)Вон ча­сов­ня его вре­ме­ни, вон Сав­ки­на горка, вон вид­не­ет­ся кур­ган Во­ро­нич, под нами речка Со­роть, озеро Ма­ле­нец. (11)А за тем лесом укры­ва­ет­ся Свя­то­гор­ский мо­на­стырь, даль­ше  — Три­гор­ское, а за Ма­лен­цом  — Пет­ров­ское. (12)И де­рев­ни, и быв­шие по­ме­стья, и луга, и по­ля­ны, и леса  — всё от­да­но Пуш­ки­ну».

(13)Не­дав­но я вёл по те­ле­ви­де­нию вечер из Остан­ки­на о Ми­хай­лов­ском и его «до­мо­вом», как на­зы­ва­ют Семёна Сте­па­но­ви­ча, а он с охо­той при­нял это про­зви­ще.

(14)И чу­ди­лось мне в нём самом что-то пуш­кин­ское  — кра­сит место че­ло­ве­ка. (15)Без­за­вет­ный и ярост­ный в своей любви к Пуш­ки­ну, он умеет на­се­лить пуш­кин­ские места ве­ли­кой тенью. (16)Так и ка­жет­ся, что про­мелькнёт тень кур­ча­во­го поэта. (17)Можно ли на­зы­вать му­зе­ем Пуш­кин­ский за­по­вед­ник? (18)По-моему, это нечто не­из­ме­ри­мо боль­шее. (19)И право, есть ли не­об­хо­ди­мость рыть­ся в каких-то до­ку­мен­тах, изу­чать экс­по­на­ты, чтобы тебя осе­ни­ло пуш­кин­ским духом? (20)Куда вер­нее про­сто по­бы­вать в ме­стах, освящённых Пуш­ки­ным, и хоть разок по­слу­шать Гей­чен­ко.

(По Ю. На­ги­би­ну)

(1)Пу­стын­но было в парке и тихо. (2)Толь­ко во­ро­на на сухом де­ре­ве во­е­ва­ла с ку­ри­ной ко­стью. (3)И вдруг из леса через до­ро­гу в пяти шагах от меня про­сле­до­вал заяц. (4)Он не бежал, а тихо под­пры­ги­вал, удо­сто­ив меня лишь косым взгля­дом. (5)Тут же он оста­но­вил­ся в двух шагах от меня, поскрёб за ухом длин­ной зад­ней ногой, мирно упры­гал в кусты. (6)Эко со­бы­тие, ска­же­те. (7)Од­на­ко на­стро­е­ние у меня сразу пе­ре­ме­ни­лось. (8)Я шёл, по­сви­сты­вая, вспо­ми­нал зайца, пред­став­ляя, что он сей­час де­ла­ет. (9)Дома за чаем опять его вспом­нил. (10)И было на душе хо­ро­шо и тепло.

(11)Пойдёшь с рюк­за­ком за город и, если ни­че­го жи­во­го за день не усмот­рел, воз­вра­ща­ешь­ся хоть и до­воль­ный ходь­бой, но всё-таки чув­ству­ешь: чего-то важ­но­го не было. (12)Этим важ­ным может быть утка, с трес­ком и кря­ка­ньем взле­тев­шая из-под ног с ма­лень­ко­го пруда. (13)Это могут быть увле­ка­тель­ные сцены по­един­ка двух ле­ту­нов  — стре­ко­зы и со­ро­ки. (14)Или кабан про­бе­жал близ­ко, по­ка­зы­вая лишь спину по­верх бу­рья­нов. (15)Или вдруг в би­нокль уви­дел: дятел тас­ка­ет птен­цам в дуп­лян­ку не ли­чи­нок, а со­зрев­шие ягод­ки зем­ля­ни­ки. (16)Всё это даёт день пешей про­гул­ки в лесу.

(17)Всё живое, тесно пе­ре­плетённое мно­же­ством свя­зей, яв­ля­ет собою чудо с на­зва­ни­ем Жизнь. (18)Воз­мож­но, един­ствен­ную в бес­край­ней Все­лен­ной, и вся­кое про­яв­ле­ние жизни даёт ощу­ще­ние ра­до­сти бытия. (19)Из всех че­ло­ве­че­ских цен­но­стей глав­ная, без­услов­но,  — сама жизнь с вос­хо­дом солн­ца, с об­ла­ка­ми, пе­ни­ем птиц, ква­ка­ньем ля­гу­шек, трю­ка­ньем сверч­ка и ше­ле­стом трав. (20)Уда­ли­те всё это из жизни или по не­ра­ди­во­сти по­те­ряй­те (это воз­мож­но при вар­вар­ском от­но­ше­нии че­ло­ве­ка к При­ро­де), и жизнь по­те­ря­ет крас­ки и глав­ный ис­точ­ник ра­до­сти. (21)Жизнь в окру­же­нии толь­ко ав­то­мо­би­лей, ком­пью­те­ров, самолётов, те­ле­ви­зо­ров, смарт­фо­нов ста­нет для че­ло­ве­ка не­вы­но­си­мой. (22)Хотя до этой точки, не за­бо­тясь о со­хра­не­нии жи­во­го мира, че­ло­век вряд ли и доживёт.

(По В. М. Пес­ко­ву)

(1)Дет­ство было самой счаст­ли­вой порой моей жизни. (2)Не по­то­му, что даль­ше было хуже. (3)И за сле­ду­ю­щие годы бла­го­да­рю судь­бу. (4)Но дет­ство от­ли­ча­лось от всей осталь­ной жизни тем, что тогда мир ка­зал­ся мне устро­ен­ным для меня, не было ещё чув­ства долга, не было обя­зан­но­стей.

(5)Дет­ство без­от­вет­ствен­но. (6)Это потом стали по­яв­лять­ся обя­зан­но­сти по дому. (7)Сходи. (8)При­не­си. (9)Помой... (10)По­яви­лись школа, уроки, по­яви­лись часы, время, ко­то­рое убе­га­ло, как вода.

(11)Я жил среди травы, ягод, гусей, му­равьёв. (12)Я лежал в поле, летел среди об­ла­ков, бежал не­из­вест­но куда, про­сто мчал­ся. (13)Я мог быть конём, ав­то­мо­би­лем, па­ро­во­зом. (14)Это было цар­ство сво­бо­ды. (15)Не толь­ко на­руж­ной, но, без­услов­но, и внут­рен­ней. (16)Я мог ча­са­ми смот­реть с моста в воду (что я там видел?). (17)Зре­ли­щем, за­во­ра­жи­ва­ю­щим меня, была куз­ни­ца. (18)Любил в дет­стве ле­жать на тёплых брёвнах плота; не сводя глаз с воды. (19)Пе­ре­вернёшься на спину  — в небе плы­вут об­ла­ка, а ка­жет­ся, что плывёт мой плот. (20)В дет­ских стра­нах не было не­бо­скрёбов, ав­то­страд, была стра­на Фе­ни­мо­ра Ку­пе­ра, ино­гда Джека Лон­до­на.

(21)Дет­ство  — это чёрный хлеб, тёплый, па­ху­чий, та­ко­го потом не было, он там остал­ся, это зелёный горох, это трава под бо­сы­ми но­га­ми, это пи­ро­ги с мор­ков­кой, ржа­ные, с кар­тош­кой, это до­маш­ний квас. (22)Куда ис­че­за­ет еда на­ше­го дет­ства? (23)И по­че­му она обя­за­тель­но ис­че­за­ет? (24)Пост­ный сахар, пшённая каша с тык­вой... (25)Столь­ко было раз­но­го счаст­ли­во­го, весёлого...

(26)Дет­ство остаётся глав­ным и с го­да­ми хо­ро­ше­ет. (27)Я ведь там тоже пла­кал, был не­сча­стен. (28)К сча­стью, это на­чи­сто за­бы­лось, оста­лась толь­ко пре­лесть той жизни. (29)Имен­но жизни. (30)Не было ни любви, ни славы, ни пу­те­ше­ствий. (31)Толь­ко жизнь, чи­стое ощу­ще­ние вос­тор­га перед своим су­ще­ство­ва­ни­ем под этим небом. (32)Я жил, не осо­зна­вая ещё цен­но­сти друж­бы или сча­стья иметь ро­ди­те­лей. (33)Всё это позже, позже, а там, на плоту, толь­ко я, небо, река, слад­кие ту­ман­ные грёзы...

(По Д. А. Гра­ни­ну)

(1)Дет­ство  — слож­ная пора. (2)Че­ло­век растёт, фор­ми­ру­ет­ся, про­хо­дя все ста­дии дет­ства. (3)Он со­вер­ша­ет порой не­вер­ные, дур­ные по­ступ­ки и по от­но­ше­нию к ро­ди­те­лям, дру­зьям, са­мо­му себе, окру­жа­ю­ще­му миру. (4)Наше дет­ство про­хо­ди­ло не в теп­лич­ных усло­ви­ях, мы вы­рос­ли на ветру жизни. (5)Ра­дость мо­ло­до­сти была для нас в по­сти­же­нии но­во­го, в пре­крас­ных кни­гах, в по­хо­дах, в ночёвках на озёрах и реках, в по­пыт­ках что-то сде­лать сво­и­ми ру­ка­ми.

(6)И было очень много спор­та. (7)Мне рас­ска­зы­ва­ла быв­шая учи­тель­ни­ца физ­куль­ту­ры. (8)С са­мо­го на­ча­ла учеб­но­го года об­на­ру­жи­ва­ет­ся, что креп­кие крас­нощёкие ре­бя­та чем-ни­будь да боль­ны. (9)Во вся­ком слу­чае, если су­дить по справ­кам, осво­бож­да­ю­щим от за­ня­тий физ­куль­ту­рой, ко­то­рые при­но­сят в школу их ро­ди­те­ли. (10)По­че­му за­ня­тия физ­куль­ту­рой стали счи­тать­ся пу­стой, не­нуж­ной тра­той вре­ме­ни? (11)Нас ро­ди­те­ли, на­про­тив, под­дер­жи­ва­ли в любых спор­тив­ных увле­че­ни­ях, за­ли­ва­ли во дворе каток, до­ста­ва­ли конь­ки. (12)А это было тогда слож­ной, не­про­стой про­бле­мой.

(13)Мы все за­ни­ма­лись спор­том. (14)Спорт был про­дол­же­ни­ем нашей жизни. (15)У нас были пло­хие, рва­ные, шитые-пе­ре­ши­тые мячи. (16)Мы за­иг­ры­ва­ли их до того, что они рас­пол­за­лись, тогда мы от­ра­ба­ты­ва­ли фут­боль­ные приёмы на кон­серв­ной банке. (17)В хок­кей мы иг­ра­ли оскол­ком льда. (18)А упраж­не­ния на рав­но­ве­сие? (19)Мы могли удер­жи­вать на носу хоть целый час кро­шеч­ную тра­вин­ку. (20)А какие фо­ку­сы мы по­ка­зы­ва­ли на ве­ло­си­пе­дах! (21)Спорт был во­круг нас, мы есте­ствен­но вте­ка­ли в него. (22)Рядом на­хо­ди­лись катки и аллеи Чи­стых пру­дов. (23)Здесь мы учи­лись ка­тать­ся. (24)В

каж­дом дворе  — во­лей­боль­ные пло­щад­ки, в школе  — спор­тив­ные ко­ман­ды, в пи­о­нер­ских ла­ге­рях  — фут­боль­ные и лег­ко­ат­ле­ти­че­ские ба­та­лии. (25)Никто не по­лу­чал раз­ря­дов и на­град, но это ни­ко­го не ин­те­ре­со­ва­ло. (26)Важны были фи­зи­че­ская бод­рость, ра­дость борь­бы, ощу­ще­ние силы, про­буж­да­ю­щей­ся в нас. (27)Сей­час нужно вести ребёнка на ста­ди­он. (28)Нужно за­пи­сы­вать в сек­цию, раз­до­бы­вать все­воз­мож­ные справ­ки, за­пол­нять мно­же­ство анкет. (29)Спорт, на­вер­ное, из­лиш­не на­це­лен на под­го­тов­ку чем­пи­о­нов и ор­га­ни­зо­ван так, что не раз­ви­ва­ет в мо­ло­дой душе бес­ко­рыст­ную увлечённость.

(1)Че­ло­век, бес­спор­но, дол­жен быть ин­тел­ли­ген­тен. (2)А если у него про­фес­сия не тре­бу­ет ин­тел­ли­гент­но­сти? (3)А если он не смог по­лу­чить об­ра­зо­ва­ния: так сло­жи­лись об­сто­я­тель­ства? (4)А если окру­жа­ю­щая среда не поз­во­ля­ет? (5)А если ин­тел­ли­гент­ность сде­ла­ет его белой во­ро­ной среди его со­слу­жив­цев, дру­зей, род­ных, будет про­сто ме­шать его сбли­же­нию с дру­ги­ми лю­дь­ми?

(6)Нет, нет и нет! (7)Ин­тел­ли­гент­ность нужна при всех об­сто­я­тель­ствах. (8)Она нужна и для окру­жа­ю­щих, и для са­мо­го че­ло­ве­ка.

(9)Это очень важно, и пре­жде всего для того, чтобы жить счаст­ли­во и долго: да, долго! (10)Ибо ин­тел­ли­гент­ность равна нрав­ствен­но­му здо­ро­вью, а здо­ро­вье нужно, чтобы жить долго. (11)В на­ро­де го­во­рят: чти отца сво­е­го и ма­терь свою и дол­го­ле­тен бу­дешь на земле. (12)Это от­но­сит­ся и к це­ло­му на­ро­ду, и к от­дель­но­му че­ло­ве­ку. (13)Это мудро.

(14)Мно­гие ду­ма­ют: ин­тел­ли­гент­ный че­ло­век  — это тот, ко­то­рый много читал, по­лу­чил хо­ро­шее об­ра­зо­ва­ние, много пу­те­ше­ство­вал, знает не­сколь­ко язы­ков.

(15)А между тем можно иметь всё это и быть не­ин­тел­ли­гент­ным. (16)Можно, ничем этим не об­ла­дая в боль­шой сте­пе­ни, быть всё-таки внут­рен­не ин­тел­ли­гент­ным че­ло­ве­ком.

(17)Ли­ши­те под­лин­но ин­тел­ли­гент­но­го че­ло­ве­ка пол­но­стью его па­мя­ти. (18)Пусть он забыл всё на свете, не будет знать клас­си­ков ли­те­ра­ту­ры, не будет пом­нить ве­ли­чай­шие про­из­ве­де­ния ис­кус­ства, за­бу­дет важ­ней­шие ис­то­ри­че­ские со­бы­тия, но если при этом он со­хра­нит вос­при­им­чи­вость к куль­тур­ным цен­но­стям, если смо­жет вос­хи­тить­ся кра­со­той при­ро­ды, по­нять ха­рак­тер и ин­ди­ви­ду­аль­ность дру­го­го че­ло­ве­ка, войти в его по­ло­же­ние, по­мочь ему,  — вот это и будет ин­тел­ли­гент­ный че­ло­век… (19)Ин­тел­ли­гент­ность про­яв­ля­ет­ся в ты­ся­че и ты­ся­че ме­ло­чей: в уме­нии ува­жи­тель­но спо­рить, в уме­нии не­за­мет­но по­мочь дру­го­му, бе­речь при­ро­ду, даже в при­выч­ке вести себя скром­но за сто­лом, не му­со­рить во­круг себя  — не му­со­рить в пря­мом зна­че­нии слова или ру­га­нью, дур­ны­ми иде­я­ми.

(20)Ин­тел­ли­гент­ным можно на­звать че­ло­ве­ка, по­ни­ма­ю­ще­го и вос­при­ни­ма­ю­ще­го мир и окру­жа­ю­щих людей.

(21)Ин­тел­ли­гент­ность люди в себе раз­ви­ва­ют, тре­ни­ру­ют, вос­пи­ты­ва­ют.

(По Д. С. Лихачёву)

(1)Если за­ду­мать­ся всерьёз, то время ни­ко­гда пре­жде не за­ни­ма­ло та­ко­го места в со­зна­нии че­ло­ве­ка, как се­год­ня. (2)Мы встре­ча­ем­ся бук­валь­но на каж­дом шагу с че­ло­ве­ком бе­гу­щим, спе­ша­щим, то­ро­пя­щим­ся. (3)Каж­дый живёт под зна­ком вре­ме­ни. (4)Кто-то очень верно под­ме­тил: для того чтобы оста­вить эм­бле­му нашей ци­ви­ли­за­ции, до­ста­точ­но изоб­ра­зить ча­со­вой ци­фер­блат с бе­гу­щей се­кунд­ной стрел­кой. (5)Что есть время? (6)Над раз­гад­кой его ло­ма­ли го­ло­вы мыс­ли­те­ли про­шло­го, схва­ты­ва­лись в жар­ких спо­рах ли­те­ра­то­ры, скре­щи­ва­лись самые про­ти­во­ре­чи­вые на­прав­ле­ния фи­ло­со­фии и пси­хо­ло­гии. (7)Вне во­про­са о вре­ме­ни было труд­но пред­ста­вить раз­ви­тие че­ло­ве­че­ства. (8)Точ­но­го от­ве­та нет до сих пор.

(9)Но мне при­хо­ди­лось, и не раз, ви­деть груп­пы под­рост­ков, бес­цель­но сло­ня­ю­щих­ся по ули­цам. (10)Они со­вер­шен­но не знают, что им де­лать, стоят в под­во­рот­нях, за­де­вая про­хо­жих, брен­чат на ги­та­рах. (11)Разве они могут це­нить ве­ли­кую цен­ность жизни  — время?! (12)Я как-то под­счи­тал: на­при­мер, в день они тра­тят по­пу­сту три часа. (13)В месяц по­лу­ча­ет­ся около четырёх суток, а за год  — пять­де­сят. (14)Как-то я не вы­дер­жал, подошёл к ним, сде­лал за­ме­ча­ние. (15)И что же? (16)По­про­си­ли не рас­по­ря­жать­ся их вре­ме­нем.

(17)Самое цен­ное, что да­ро­ва­но че­ло­ве­ку,  — это время. (18)Когда за­кон­чи­лась война, у меня было всего пять клас­сов об­ра­зо­ва­ния. (19)Надо было за­ра­ба­ты­вать себе на хлеб. (20)Хотел быть па­ра­шю­ти­стом, но для этого тре­бо­ва­лось во­семь клас­сов. (21)Меч­тал стать ма­ши­ни­стом, меня опять не взяли на курсы по той же при­чи­не. (22)Я стал за­ни­мать­ся са­мо­об­ра­зо­ва­ни­ем. (23)Мор­ская служ­ба по­мог­ла мне раз и на­все­гда об­ре­сти не­об­хо­ди­мую в любом труде по­треб­ность в са­мо­дис­ци­пли­не, про­дол­жи­тель­ном на­пря­же­нии. (24)Сила воли по­мо­га­ет в пре­одо­ле­нии жиз­нен­ных си­ту­а­ций. (25)Во­пре­ки всему иду, вы­ра­жа­ясь мор­ским тер­ми­ном, из­бран­ным кур­сом. (26)Мно­гие ка­че­ства я принёс с флота, в том числе и спо­соб­ность умело рас­по­ря­жать­ся вре­ме­нем. (27)Кто-то из муд­ре­цов ска­зал, что в юно­сти время счи­та­ет­ся зо­ло­тым, в зре­лые годы  — се­реб­ря­ным, в пре­клон­ном  — свин­цо­вым. (28)На самом деле время бес­цен­но в любом воз­расте.

(По В. Пи­ку­лю)

(1)В нашей семье отец был все­гда не­пре­ре­ка­е­мым ав­то­ри­те­том. (2)В маль­чи­ше­ских играх не было места ма­те­ри. (3)Ко­неч­но, без её зав­тра­ков, обе­дов и ужи­нов я не мог бы жить, но это было так обы­ден­но, так не­за­мет­но... (4)В нашей семье не было при­ня­то го­во­рить неж­но­сти. (5)Мы не це­ло­ва­ли маму перед сном. (6)И не го­во­ри­ли в по­ры­ве чувств: «Я тебя люблю...»

(7)Ска­зал ли я ей это хотя бы раз? (8)Жизнь была так за­пол­не­на важ­ны­ми де­ла­ми, что не оста­ва­лось места обыч­ным. (9)На де­вя­но­сто про­цен­тов я со­сто­ял из ма­ми­ных забот, но не за­ме­чал их, как не чув­ству­ем мы и со­всем не видим воз­ду­ха, ко­то­рым дышим.

(10)Мы с мамой жили рядом, но слов­но в раз­ных мирах. (11)И толь­ко од­на­ж­ды она смог­ла увлечь меня своим пла­ном. (12)Речь шла о полёте на самолёте! (13)Мне от­во­ди­лась роль по­мощ­ни­ка: утром она по­ку­па­ла на нашем ба­за­ре три ведра вишен, мы са­ди­лись на самолёт и через пол­ча­са уже ока­зы­ва­лись в об­ласт­ном цен­тре, где эти вишни можно было вы­год­но про­дать.

(14)Конец на­ше­го биз­нес-про­ек­та был бес­слав­ным: ока­за­лось, что здесь вишни идут по той же цене, что и на нашем ба­за­ре. (15)Но сей­час мне ка­жет­ся, что это было самое удач­ное ма­ми­но пред­при­я­тие. (16)День­ги, вло­жен­ные в этот про­ект, об­ра­ти­лись в чув­ства. (17)Нас с мамой свя­за­ло дело, в ко­то­ром со­при­кос­ну­лись миры взрос­лых и детей и бла­го­да­ря ко­то­ро­му я могу сей­час ощу­тить её ха­рак­тер в своём. (18)Я так же фан­та­зи­рую, читаю, меч­таю о ве­ли­ких делах. (19)Так же вска­ки­ваю и от­прав­ля­юсь штур­мо­вать небо в по­ис­ках луч­шей доли на рынке ны­неш­не­го дня.

(20)Толь­ко став взрос­лым, я начал это по­ни­мать. (21)Когда я вспо­ми­наю эту ис­то­рию, меня охва­ты­ва­ет же­ла­ние ока­зать­ся в дет­стве, найти там маму и ска­зать ей то, что не было при­ня­то го­во­рить у нас в семье, но что под­ра­зу­ме­ва­лось, как воз­дух во­круг нас.

— (22)Спа­си­бо, мама, я тебя люблю.

(По Ю. Не­чи­по­рен­ко)

(1)Я вырос в семье, где всё имело своё кон­крет­ное пред­на­зна­че­ние: по­су­да  — это то, из чего едят и пьют, ме­бель  — на чём сидят или спят, одеж­да  — для тепла, а дом  — чтобы в нём жить, и ни для чего более.

(2)Прин­цип, по ко­то­ро­му мы жили, пред­по­ла­гал на­ли­чие не­об­хо­ди­мо­го и от­сут­ствие того, без чего спо­кой­но можно обой­тись. (3)Прав­да, одно «из­ли­ше­ство» у нас всё же было: книги. (4)Отца часто пе­ре­во­ди­ли с места на место, и мы при­вык­ли со­би­рать­ся. (5)Все пе­ре­ез­ды, как пра­ви­ло, со­вер­ша­лись вне­зап­но, гро­мом среди яс­но­го неба. (6)Отец при­хо­дил со служ­бы как обыч­но, и не с по­ро­га, не вдруг, а сняв са­по­ги, ремни и ору­жие, умыв­шись и сев за стол, при­по­ми­нал, точно ми­мо­хо­дом:

— Да! (7)Меня пе­ре­во­дят. (8)Вы­ез­жа­ем по­сле­зав­тра.

(9)И на­чи­на­лись сборы, лишённые ли­хо­ра­доч­ной су­ма­то­хи, по­то­му что каж­дый знал, что де­лать. (10)Мне по­ла­га­лось укла­ды­вать книги, пе­ре­вя­зы­вая их бечёвкой. (11)Воз­ник­ла эта осо­бая от­вет­ствен­ность, когда я был ро­стом с ящик, но и тогда никто не про­ве­рял моей ра­бо­ты. (12)Ро­ди­те­ли ста­ро­мод­но счи­та­ли, что не­до­ве­рие уни­жа­ет че­ло­ве­че­скую лич­ность. (13)Это-то я те­перь понял, что они так счи­та­ли. (14)А тогда я осто­рож­но сни­мал книги с полок, волок их к ящи­кам, ста­ра­тель­но укла­ды­вал ряд за рядом. (15)И дело даже не в том, что мне до­ве­ря­ли упа­ко­вы­вать един­ствен­ную цен­ность не толь­ко нашей семьи, но и во­об­ще всего че­ло­ве­че­ства. (16)Дело в том, что я фи­зи­че­ски, до пота и ло­мо­ты в не­окреп­ших му­ску­лах ощу­щал эту ве­ли­кую цен­ность. (17)Я по дет­ско­му опыту узнал ве­со­мость че­ло­ве­че­ско­го труда, за­ве­щан­но­го людям на века. (18)И, ста­но­вясь перед кни­га­ми на ко­ле­ни  — иначе ведь не упа­ку­ешь,  — я ещё бес­со­зна­тель­но, ещё не по­ни­мая, но уже чув­ствуя, ста­но­вил­ся на ко­ле­ни перед свет­лы­ми ге­ни­я­ми всех времён и на­ро­дов.

(19)Ка­жет­ся, я так и остал­ся сто­ять на ко­ле­нях перед ве­ли­кой Ли­те­ра­ту­рой.

(По Б. Л. Ва­си­лье­ву)

(1)Что такое внут­рен­няя сво­бо­да? (2)Внут­рен­няя сво­бо­да так же про­ти­во­ре­чи­ва, как и сво­бо­да во­об­ще. (3)Внут­рен­не сво­бод­ный че­ло­век в чём-то сво­бо­ден, а в чём-то не сво­бо­ден.

(4)От чего сво­бо­ден внут­рен­не сво­бод­ный че­ло­век? (5)Пре­жде всего от стра­ха перед лю­дь­ми и перед жиз­нью. (6)От рас­хо­же­го об­ще­го мне­ния. (7)Он не­за­ви­сим от толпы. (8)Сво­бо­ден от сте­рео­ти­пов мыш­ле­ния  — спо­со­бен на свой, лич­ный взгляд. (9)Сво­бо­ден от предубеж­де­ний. (10)Сво­бо­ден от за­ви­сти, ко­ры­сти, от соб­ствен­ных агрес­сив­ных устрем­ле­ний.

(11)Сво­бод­но­го че­ло­ве­ка легко узнать. (12)Он про­сто дер­жит­ся, по-сво­е­му ду­ма­ет, не про­яв­ляя ни ра­бо­леп­ства, ни вы­зы­ва­ю­щей дер­зо­сти. (13)Он ценит сво­бо­ду каж­до­го че­ло­ве­ка, не ки­чит­ся своей сво­бо­дой, не до­би­ва­ет­ся сво­бо­ды во что бы то ни стало, не сра­жа­ет­ся за свою лич­ную сво­бо­ду. (14)Она дана ему в веч­ное вла­де­ние. (15)Он не живёт для сво­бо­ды, а живёт сво­бод­но. (16)Это лёгкий че­ло­век, с ним легко, у него пол­ное жиз­нен­ное ды­ха­ние.

(17)Каж­дый из нас, ко­неч­но, встре­чал сво­бод­ных людей. (18)Их все­гда любят. (19)Но есть нечто такое, от чего дей­стви­тель­но сво­бод­ный че­ло­век не сво­бо­ден. (20)От со­ве­сти.

(21)Если не по­нять, что же такое со­весть, то не по­нять и внут­рен­не сво­бод­но­го че­ло­ве­ка. (22)Сво­бо­да без со­ве­сти  — лож­ная сво­бо­да, это один из видов тя­же­лей­шей за­ви­си­мо­сти. (23)Будто бы сво­бод­ный, но без со­ве­сти  — раб дур­ных своих устрем­ле­ний, раб об­сто­я­тельств жизни, и внеш­нюю свою сво­бо­ду он упо­треб­ля­ет во зло. (24)Та­ко­го че­ло­ве­ка на­зы­ва­ют как угод­но, но толь­ко не сво­бод­ным. (25)Сво­бо­да в общем со­зна­нии вос­при­ни­ма­ет­ся как добро.

(26)Со­весть  — то, что со­еди­ня­ет людей. (27)Со­весть  — это прав­да, жи­ву­щая между лю­дь­ми и в каж­дом че­ло­ве­ке. (28)Она одна на всех, мы вос­при­ни­ма­ем её с язы­ком, с вос­пи­та­ни­ем, в об­ще­нии друг с дру­гом. (29)Со­весть, чув­ство су­гу­бо внут­рен­нее и в то же время об­ще­ствен­ное, го­во­рит нам, где прав­да и где не­прав­да. (30)Со­весть за­став­ля­ет че­ло­ве­ка при­дер­жи­вать­ся прав­ды, то есть жить с прав­дой, по спра­вед­ли­во­сти. (31)Сво­бод­ный че­ло­век стро­го слу­ша­ет­ся со­ве­сти.

(По С. Со­ло­вей­чи­ку)

(1)Стар­ший брат Ни­ко­лень­ка был на 6 лет стар­ше меня и не­обык­но­вен­но мною ува­жа­ем. (2)Он объ­явил нам, что у него есть тайна, по­сред­ством ко­то­рой, когда она от­кро­ет­ся, все люди сде­ла­ют­ся счаст­ли­вы­ми, не будет ни бо­лез­ней, ни­ка­ких не­при­ят­но­стей, никто ни на кого не будет сер­дить­ся и все будут лю­бить друг друга, все сде­ла­ют­ся му­ра­вей­ны­ми бра­тья­ми. (3)Ве­ро­ят­но, это были Мо­рав­ские бра­тья, о ко­то­рых он слы­шал или читал. (4)Но на нашем языке это были му­ра­вей­ные бра­тья.

(5)Му­ра­вей­ное брат­ство было от­кры­то и было по­да­ре­но нам. (6)Но глав­ная тайна о том, как сде­лать, чтобы все люди не знали ни­ка­ких не­сча­стий, ни­ко­гда не ссо­ри­лись и не сер­ди­лись, а были бы по­сто­ян­но счаст­ли­вы, эта тайна была, как он нам го­во­рил, на­пи­са­на им на зелёной па­лоч­ке. (7)И па­лоч­ка эта за­ры­та у до­ро­ги, на краю овра­га ста­ро­го За­ка­за. (8)Кроме этой па­лоч­ки, была ещё какая-то Фан­фа­ро­но­ва гора, на ко­то­рую, он го­во­рил, что может вве­сти нас, если толь­ко мы ис­пол­ним все по­ло­жен­ные для того усло­вия. (9)Усло­вия были, во-пер­вых, стать в угол и не ду­мать о белом мед­ве­де. (10)Помню, как я ста­но­вил­ся в угол и ста­рал­ся. (11)Но никак не мог не ду­мать о белом мед­ве­де. (12)Вто­рое усло­вие я не помню, какое-то очень труд­ное. (13)Не­об­хо­ди­мо прой­ти, не осту­пив­шись, по щёлке между по­ло­ви­ца­ми. (14)И тре­тье лёгкое: в про­дол­же­ние года не ви­дать зайца, всё равно, жи­во­го, или мёрт­во­го, или жа­ре­но­го. (15)Потом надо по­клясть­ся ни­ко­му не от­кры­вать этих тайн.

(16)Тот, кто ис­пол­нит эти усло­вия, и ещё дру­гие, более труд­ные, ко­то­рые он от­кро­ет после, того одно же­ла­ние, какое бы оно ни было, будет ис­пол­не­но.

(17)Всё это, как это бы­ва­ет у детей, очень скоро за­бы­лось. (18)И никто не вошёл на Фан­фа­ро­но­ву гору. (19)Но помню ту та­ин­ствен­ную важ­ность, с ко­то­рой Ни­ко­лень­ка по­свя­щал нас в эти тайны. (20)Помню и наше ува­же­ние и тре­пет перед теми уди­ви­тель­ны­ми ве­ща­ми, от­крыв­ши­ми­ся нам.

(По Л. Н. Тол­сто­му)

(1)Каж­дый оби­та­тель на­ше­го дома знал, на­сколь­ко Урод­ли­вый был урод­лив. (2)Он имел толь­ко один глаз, на месте дру­го­го зияло от­вер­стие, еле при­кры­тое ко­ша­чьи­ми ве­ка­ми, с той же самой сто­ро­ны от­сут­ство­ва­ло и ухо, а левая нога была когда-то по­ло­ма­на и сро­слась под каким-то не­ве­ро­ят­ным углом. (3)Его хвост от­сут­ство­вал, остал­ся толь­ко ма­лень­кий огры­зок, ко­то­рый по­сто­ян­но дёргал­ся…

(4)У лю­бо­го, смот­рев­ше­го на него, на­вер­ное, воз­ни­ка­ла одна ре­ак­ция: до чего же урод­ли­вый кот. (5)Всем детям было ка­те­го­ри­че­ски за­пре­ще­но ка­сать­ся его, а взрос­лые по­ли­ва­ли его из шлан­га, когда он пы­тал­ся войти в дом.

(6)На все дей­ствия детей и взрос­лых, оби­жав­ших его, Урод­ли­вый все­гда ре­а­ги­ро­вал оди­на­ко­во. (7)Если он видел детей, он бежал к ним, тёрся го­ло­вой о руки, гром­ко мя­у­кал, вы­пра­ши­вая ласку.

(8)Од­на­ж­ды Урод­ли­вый по­пы­тал­ся по­дру­жить­ся с со­сед­ски­ми со­ба­ка­ми. (9)Из сво­е­го окна я услы­шал его крики.

(10)Когда я до­бе­жал до него, Урод­ли­вый был силь­но по­ку­сан. (11)Он лежал, свер­нув­шись в клу­бок, сме­жив един­ствен­ный глаз, и след от слезы пе­ре­се­кал его нос.

(12)Я нёс его домой и боль­ше всего бо­ял­ся на­вре­дить ему ещё боль­ше. (13)Я при­жал его к себе. (14)Он кос­нул­ся го­ло­вой ла­до­ни моей руки, его зо­ло­той глаз по­вер­нул­ся в мою сто­ро­ну, и я услы­шал мур­лы­ка­ние. (15)Даже ис­пы­ты­вая такую страш­ную боль, кот про­сил о ка­пель­ке при­вя­зан­но­сти, о ка­пель­ке со­стра­да­ния и любви.

(16)Я понял, что имею дело с самым лю­бя­щим и кра­си­вым су­ще­ством из всех, кого встре­чал в жизни. (17)А он смот­рел на меня, уве­рен­ный, что я сумею смяг­чить его боль, что на­ко­нец-то нашёлся на­сто­я­щий хо­зя­ин. (18)И этому хо­зя­и­ну можно от­дать всю силу не­рас­тра­чен­ной любви…

(19)Впо­след­ствии я много раз­мыш­лял о том, как один не­счаст­ный кот-ка­ле­ка смог из­ме­нить мои пред­став­ле­ния о том, что такое ис­тин­ная чи­сто­та духа, вер­ная и бес­пре­дель­ная лю­бовь. (20)Урод­ли­вый со­об­щил мне о со­стра­да­нии боль­ше, чем ты­ся­ча книг, лек­ций, про­по­ве­дей или раз­го­во­ров.

(По В. Чер­но­ре­чи­ну)

(1)Этажи за­бо­ты. (2)За­бо­та скреп­ля­ет от­но­ше­ния между лю­дь­ми. (3)Скреп­ля­ет семью, скреп­ля­ет друж­бу, скреп­ля­ет од­но­сель­чан, жи­те­лей од­но­го го­ро­да, одной стра­ны.

(4)Че­ло­век рож­да­ет­ся, и пер­вая за­бо­та о нём – ма­те­ри; по­сте­пен­но (уже через не­сколь­ко дней) всту­па­ет в не­по­сред­ствен­ную связь с ребёнком за­бо­та о нём отца.

(5)Чув­ство за­бо­ты о дру­гом по­яв­ля­ет­ся очень рано, осо­бен­но у де­во­чек. (6)Де­воч­ка ещё не го­во­рит, но уже пы­та­ет­ся за­бо­тить­ся о кукле, нян­чит её. (7)Маль­чи­ки, со­всем ма­лень­кие, любят со­би­рать грибы, ло­вить рыбу. (8)Ягоды, грибы любят со­би­рать и де­воч­ки. (9)И ведь со­би­ра­ют они не толь­ко для себя, а на всю семью. (10)Несут домой, за­го­тав­ли­ва­ют на зиму. (11)По­сте­пен­но дети ста­но­вят­ся субъ­ек­та­ми вы­со­кой за­бо­ты и сами на­чи­на­ют про­яв­лять на­сто­я­щую и ши­ро­кую за­бо­ту не толь­ко о семье, но и о школе, о своём селе, го­ро­де и стра­не.

(12)За­бо­та ши­рит­ся, ста­но­вясь всё более бес­ко­рыст­ной за­бо­той о благе дру­гих. (13)За за­бо­ту о себе дети пла­тят за­бо­той о ста­ри­ках-ро­ди­те­лях. (14)И эта за­бо­та о ста­ри­ках как бы сли­ва­ет­ся с за­бо­той об ис­то­ри­че­ской па­мя­ти семьи и ро­ди­ны в целом. (15)За­бо­та, на­прав­лен­ная толь­ко на себя, по­рож­да­ет эго­и­ста. (16)За­бо­та объ­еди­ня­ет людей, укреп­ля­ет па­мять о про­шлом и на­прав­ле­на це­ли­ком на бу­ду­щее. (17)Это не само чув­ство – это кон­крет­ное про­яв­ле­ние чув­ства любви, друж­бы, пат­ри­о­тиз­ма. (18)Че­ло­век дол­жен быть за­бот­лив. (19)Не­за­бот­ли­вый или без­за­бот­ный че­ло­век, ве­ро­ят­но, че­ло­век не­доб­рый и не лю­бя­щий ни­ко­го.

(20)Нрав­ствен­но­сти в выс­шей сте­пе­ни свой­ствен­ны чув­ства за­бо­ты, со­стра­да­ния. (21)В этих чув­ствах есть со­зна­ние сво­е­го един­ства с че­ло­ве­че­ством и миром (не толь­ко лю­дь­ми, на­ро­да­ми, но и с жи­вот­ны­ми, рас­те­ни­я­ми, при­ро­дой. (22)Чув­ства за­бо­ты, со­стра­да­ния (или что-то близ­кое ему) за­став­ля­ют нас бо­роть­ся за па­мят­ни­ки куль­ту­ры, за их со­хра­не­ние, за при­ро­ду, за ува­же­ние к па­мя­ти. (23)В за­бо­те и со­стра­да­нии есть со­зна­ние сво­е­го един­ства с дру­ги­ми лю­дь­ми, с на­ци­ей, на­ро­дом, стра­ной, Все­лен­ной. (24)Имен­но по­это­му чув­ства за­бо­ты и со­стра­да­ния надо все­мер­но раз­ви­вать.

(По Д. С. Лихачёву)

(1)Из ис­то­рии го­су­дар­ства Рос­сий­ско­го мы знаем, что в на­ро­де все­гда теп­ли­лась на­деж­да на доб­ро­го царя и уве­рен­ность в том, что царь не знает о без­за­ко­ни­ях чи­нов­ни­ков.

(2)Время от вре­ме­ни тот или иной вла­сти­тель, под­дер­жи­вая эти на­стро­е­ния, объ­яв­лял о своём же­ла­нии вести раз­го­вор с на­ро­дом на­пря­мую. (3)Так, царь Алек­сей Ми­хай­ло­вич по­ве­лел по­ста­вить в Ко­ло­мен­ском возле цар­ско­го двор­ца на стол­бе осо­бый ящик, в ко­то­рый вся­кий мог по­ло­жить жа­ло­бу или про­ше­ние на цар­ское имя. (4)Было объ­яв­ле­но, что по­па­дут эти че­ло­бит­ные прямо в цар­ские руки. (5)Ко­неч­но, обид на Руси все­гда было много. (6)По­это­му по­ста­ви­ли ящик боль­шой и глу­бо­кий  — «дол­гий», как тогда го­во­ри­ли.

(7)Слово «дол­гий» в рус­ском языке имело не­сколь­ко зна­че­ний. (8)«Дол­гий»  — это про­тяжённый в про­стран­стве (в этом зна­че­нии оно близ­ко к слову «длин­ный»). (9)«Дол­гий»  — это про­сто боль­шой: сей­час мы не чув­ству­ем в слове та­ко­го зна­че­ния, но его со­хра­ни­ли древ­не­рус­ские пись­мен­ные па­мят­ни­ки. (10)И, на­ко­нец, «дол­гий»  — зна­чит про­тяжённый во вре­ме­ни. (11)Все эти зна­че­ния од­но­го слова и спо­соб­ство­ва­ли тому, что вы­ра­же­ние «дол­гий ящик» об­ре­ло столь длин­ную жизнь.

(12)В «дол­гий ящик» царя Алек­сея Ми­хай­ло­ви­ча по­сы­па­лись че­ло­бит­ные от про­си­те­лей. (13)Это были про­стые люди: кре­стья­не, бед­ня­ки, оби­жен­ные «силь­ны­ми мира сего». (14)Уто­ми­тель­но для царя было раз­би­рать эти слёзные пись­ма. (15)Да и не все­гда руки до них до­хо­ди­ли. (16) Не­ко­то­рые об­ра­ще­ния царь читал, делал на них по­мет­ку «разо­брать и ре­шить» и от­сы­лал в Че­ло­бит­ные при­ка­зы. (17)Там жа­ло­бы раз­би­ра­ли не спеша: порой ре­ше­ния по ним при­хо­ди­лось до­жи­дать­ся го­да­ми, мно­гие же про­си­те­ли во­об­ще не по­лу­ча­ли от­ве­та. (18)Вско­ре все убе­ди­лись, что толку от ящика нет, и дьяки вме­сто че­ло­бит­ных стали вы­ни­мать от­ту­да вся­кие ру­га­тель­ные пись­ма.

(19)Позже ящик со­всем убра­ли. (20)Но па­мять о нём оста­лась не толь­ко в ис­то­рии, но и в языке: фра­зео­ло­гизм «по­ло­жить дело в дол­гий ящик»  — зна­чит от­тя­нуть его ре­ше­ние на не­опре­делённо дол­гий срок, а ско­рее всего, и во­об­ще не ре­шить.

(По В. Му­равьёву)

(1)С дет­ства, со школь­ной ска­мьи че­ло­век по­сте­пен­но при­вы­ка­ет к со­че­та­нию слов: «лю­бовь к Ро­ди­не». (2)Осознаёт же су­ще­ство­ва­ние этой любви в себе на­мно­го позже. (3)И толь­ко в зре­лом воз­расте при­хо­дит по­ни­ма­ние, что имен­но и за что он любит.

(4)Ко­неч­но, чув­ство это слож­ное. (5)Оно вклю­ча­ет лю­бовь к род­ной куль­ту­ре и ис­то­рии, ко всему про­шло­му и бу­ду­ще­му на­ро­да, ко всему, что народ успел со­вер­шить на про­тя­же­нии своей ис­то­рии и что ему со­вер­шить ещё пред­сто­ит.

(6)Не вда­ва­ясь в глу­бо­кие рас­суж­де­ния, можно ска­зать, что на одном из пер­вых мест в слож­ном чув­стве любви к Ро­ди­не на­хо­дит­ся лю­бовь к род­ной при­ро­де, к тому, что на­пол­ня­ет серд­це ра­до­стью и вос­тор­гом. (7)И где бы ни жил че­ло­век, при­ро­да род­но­го края до­ро­га и близ­ка ему.

(8)Для че­ло­ве­ка, ро­див­ше­го­ся в горах, ни­че­го не может быть милее скал и гор­ных по­то­ков, бе­ло­снеж­ных вер­шин и кру­тых скло­нов. (9)Ка­за­лось бы, что лю­бить в тундре? (10)Од­но­об­раз­ная за­бо­ло­чен­ная земля с бес­чис­лен­ны­ми стёклыш­ка­ми озёр, по­рос­шая ли­шай­ни­ка­ми, од­на­ко ненец-оле­не­вод не про­ме­ня­ет своей тунд­ры ни на какие там южные кра­со­ты.

(11)Одним сло­вом, кому мила степь, кому  — горы, кому  — мор­ское, про­пах­шее рыбой по­бе­ре­жье, а кому  — род­ная сред­не­рус­ская при­ро­да, тихие кра­са­ви­цы реки с жёлтыми кув­шин­ка­ми и бе­лы­ми ли­ли­я­ми, доб­рое, тихое сол­ныш­ко Ря­за­ни…

(12)Было бы бес­смыс­лен­но пе­ре­чис­лять все при­ме­ты рус­ской при­ро­ды. (13)Они на­столь­ко раз­но­об­раз­ны, что охва­тить все про­сто не­воз­мож­но. (14)Их ты­ся­чи и ты­ся­чи.

(15)Но из тысяч при­мет и при­зна­ков скла­ды­ва­ет­ся то общее, что мы зовём нашей род­ной при­ро­дой и что мы, любя и море, и горы, любим всё же силь­нее, чем что-либо иное в целом свете.

(16)Ко­неч­но, чув­ство любви к род­ной при­ро­де в нас не сти­хий­но, оно вос­пи­та­но ли­те­ра­ту­рой, жи­во­пи­сью, му­зы­кой. (17)Де­я­те­ли ис­кус­ства очень лю­би­ли род­ную землю, хра­ни­ли её бо­гат­ства, пе­ре­да­ва­ли свою лю­бовь нам.

(По В. Со­ло­ухи­ну)

(1)Очень мно­гое в том, чего че­ло­век до­сти­га­ет в жизни, за­ви­сит от него са­мо­го. (2)Удача за­ви­сит от того, что че­ло­век счи­та­ет в жизни уда­чей, как он сам себя оце­ни­ва­ет, какую жиз­нен­ную по­зи­цию из­брал, какая, на­ко­нец, цель у него в жизни.

(3)Мно­гие ду­ма­ют: я умён, у меня такие-то спо­соб­но­сти, буду за­ни­мать­ся такой-то про­фес­си­ей, мно­го­го до­бьюсь в жизни, стану че­ло­ве­ком «с по­ло­же­ни­ем». (4)Нет, этого да­ле­ко не до­ста­точ­но! (5)Слу­чай­ный про­вал на всту­пи­тель­ных эк­за­ме­нах, слу­чай­ная ошиб­ка в опре­де­ле­нии своих спо­соб­но­стей… (6)И вот в жизни всё про­па­ло. (7)К ста­ро­сти че­ло­век чув­ству­ет глу­бо­кое разо­ча­ро­ва­ние, оби­жа­ясь на кого-то или «так, во­об­ще».

(8)А между тем ви­но­ват он сам.

(9)У каж­до­го че­ло­ве­ка в жизни, ко­неч­но, долж­на быть одна боль­шая лич­ност­ная цель, и тогда риск не­удач будет ми­ни­ма­лен.

(10)В ма­лень­ких целях доля воз­мож­ной не­уда­чи все­гда боль­шая. (11)По­ста­ви­ли себе целью ку­пить хо­ро­шие вещи, а до­ста­лись вам вещи вто­ро­го сорта.

(12)Такое слу­ча­ет­ся часто. (13)Если эта ма­лень­кая за­да­ча была для вас глав­ной, вы бу­де­те чув­ство­вать себя не­счаст­ным. (14)Но если эта ма­лень­кая цель для вас была «по­пут­ной», вы даже и не очень об­ра­ти­те вни­ма­ние на свою «не­уда­чу». (15)Вы отнесётесь к своей «не­уда­че» со­всем спо­кой­но, пе­ре­живёте её, за­бу­де­те.

(16)По­ставь­те себе за­да­чу по­боль­ше. (17)На­при­мер, стать хо­ро­шим вра­чом. (18)Здесь слу­чай­ных не­удач будет мень­ше. (19)Толь­ко от вас будет за­ви­сеть уро­вень под­го­тов­ки к всту­пи­тель­ным эк­за­ме­нам в ме­ди­цин­ский ин­сти­тут. (20)Но даже если вы не по­сту­пи­ли, боль­шой ка­та­стро­фы нет. (21)За­да­ча ваша ото­дви­ну­лась, но от вас будет за­ви­сеть, чтобы время до сле­ду­ю­ще­го по­ступ­ле­ния не про­па­ло для вас зря.

(22)А если вы по­ста­ви­ли себе вы­со­кую цель, при­но­ся­щую поль­зу людям? (23)Какие здесь ро­ко­вые не­уда­чи могут вам по­ме­шать вы­пол­нить эту свою боль­шую жиз­нен­ную за­да­чу? (24)«Ну­ле­вой ре­зуль­тат», и толь­ко в от­дель­ных слу­ча­ях… (25)Но в целом успех вам будет со­пут­ство­вать. (26)И если в до­сти­же­нии этой за­да­чи вам будет со­пут­ство­вать лич­ный успех, то и сча­стье вам будет обес­пе­че­но.

(По Д. С. Лихачёву)

(1)Из­вест­ное вы­ра­же­ние «ше­мя­кин суд» в смыс­ле «не­спра­вед­ли­вый, при­страст­ный суд с при­го­во­ром в поль­зу той сто­ро­ны, ко­то­рая дала боль­шую взят­ку» су­ще­ству­ет в рус­ском языке уже более шести веков. (2)К со­жа­ле­нию, в те­че­ние всего этого вре­ме­ни не пе­ре­во­ди­лись си­ту­а­ции, ко­то­рые сде­ла­ли это вы­ра­же­ние ста­ро­жи­лом языка.

(3)Слово «ше­мя­ка» ста­рин­ное. (4)По утвер­жде­нию Вла­ди­ми­ра Ива­но­ви­ча Даля, это слово диа­лект­ное  — ни­же­го­род­ское. (5)Оно озна­ча­ет «бро­дя­га, шатун». (6)В сред­не­ве­ко­вой Руси его упо­треб­ля­ли как про­зви­ще. (7)Впо­след­ствии пер­во­на­чаль­ное зна­че­ние слова за­бы­лось, хотя ко­рень со­хра­нил­ся в фа­ми­лии Ше­мя­кин.

(8)Своим ны­неш­ним зна­че­ни­ем вы­ра­же­ние «ше­мя­кин суд» обя­за­но внуку Дмит­рия Дон­ско­го, Дмит­рию Юрье­ви­чу (1420−1453). (9)Он имел про­зви­ще «Ше­мя­ка» и при­ни­мал самое ак­тив­ное уча­стие в меж­до­усоб­ной борь­бе за мос­ков­ский ве­ли­ко­кня­же­ский пре­стол.

(10)Ве­ли­ким кня­зем мос­ков­ским в то время был Ва­си­лий II, дво­ю­род­ный брат Дмит­рия Ше­мя­ки. (11)Во время оче­ред­но­го сра­же­ния с та­та­ра­ми Ва­си­лий попал в плен. (12)Дмит­рий, вос­поль­зо­вав­шись этим, со своей дру­жи­ной из­гнал из Моск­вы бояр Ва­си­лия и путём под­ку­па под­го­во­рил их объ­явить его ве­ли­ким кня­зем мос­ков­ским. (13)Когда Ва­си­лий вер­нул­ся из плена, Ше­мя­ка схва­тил князя, судил своим судом и от­пра­вил с семьёй в Углич в за­то­че­ние. (14)Толь­ко через два года сто­рон­ни­ки Ва­си­лия су­ме­ли объ­еди­нить­ся, со­брать вой­ско и из­гнать Дмит­рия Ше­мя­ку из Моск­вы.

(15)Во всех дей­стви­ях Ше­мя­ки про­яв­ля­лись жад­ность, же­сто­кость и ве­ро­лом­ство. (16)Дмит­рий Юрье­вич за­кон­чил свою жизнь в Нов­го­ро­де, куда он убе­жал, спа­са­ясь от гнева ве­ли­ко­го князя. (17)Го­во­ри­ли, что его по иро­нии судь­бы по­гу­бил соб­ствен­ный повар, под­куп­лен­ный кем-то из вра­гов князя. (18)Таким об­ра­зом, са­мо­го Ше­мя­ку су­ди­ли вовсе не по за­ко­ну. (19)Со вре­ме­нем имя Ше­мя­ки из­гла­ди­лось из на­род­ной па­мя­ти, но по­го­вор­ка оста­лась.

(20)Во вто­рой по­ло­ви­не 17 века в Рос­сии по­яви­лась са­ти­ри­че­ская «По­весть о Ше­мя­ки­ном суде», глав­но­му герою ко­то­рой  — судье  — автор дал имя Ше­мя­ка. (21)Ве­ро­ят­но, он не имел в виду ис­то­ри­че­ско­го Ше­мя­ку. (22)Ис­точ­ни­ком для по­ве­сти стала ста­рин­ная по­го­вор­ка, к ко­то­рой автор сде­лал са­ти­ри­че­скую ил­лю­стра­цию на со­вре­мен­ном ма­те­ри­а­ле.

(По В. Му­равьёву)

(1)В Орле рас­по­ло­жен дом-музей рус­ско­го пи­са­те­ля Ивана Сер­ге­е­ви­ча Тур­ге­не­ва. (2)В этом доме со­хра­не­на вся об­ста­нов­ка ста­ро­го дома Тур­ге­не­вых. (3)Бо­га­тая биб­лио­те­ка  — пять тысяч ста­рин­ных книг. (4)Стол, на ко­то­ром ребёнком Тур­ге­нев делал уроки и за ко­то­рым потом писал. (5)Би­льярд­ный стол. (6)Кро­вать. (7)Боль­шая чёрная икона в се­реб­ря­ном окла­де, будто бы по­жа­ло­ван­ная роду Тур­ге­не­вых самим Ива­ном Гроз­ным. (8)И тут же  — крас­ная ман­тия Окс­форд­ско­го уни­вер­си­те­та, порт­рет пи­са­те­ля в этой ман­тии.

(9)Всё под­лин­ное  — часы, рояль… (10)Хра­ни­тель музея, сим­па­тич­ный, зна­ю­щий и, видно, очень лю­бя­щий свой город че­ло­век, подошёл к роялю, под­нял его крыш­ку и тро­нул жёлтую кла­ви­шу. (11)Бу-ум… про­тяж­ный, не­мно­го пе­чаль­ный звук. (12)Такой же звук слы­шал Тур­ге­нев…

(13)Я не знаю го­ро­да, ко­то­рый не гор­дил­ся бы кем-ни­будь из своих зем­ля­ков. (14)Ма­лень­кий Рыльск, и вдруг узнаёшь: здесь ро­дил­ся зна­ме­ни­тый пу­те­ше­ствен­ник, мо­ре­пла­ва­тель Гри­го­рий Ива­но­вич Ше́лихов. (15)Остро­гожск  — жили ху­дож­ник Иван Крам­ской, поэт Кон­дра­тий Ры­ле­ев. (16)То­больск  — ро­ди­на ве­ли­ко­го рус­ско­го хи­ми­ка Дмит­рия Ива­но­ви­ча Мен­де­ле­е­ва, город ска­зоч­ни­ка Петра Пав­ло­ви­ча Ер­шо­ва… (17)Сло­вом, нет та­ко­го «пи­том­ни­ка», где бы та­лан­ты сеяли и вы­ра­щи­ва­ли. (18)Любой угол земли может по­да­рить миру спо­соб­но­го че­ло­ве­ка. (19)И всё-таки есть места, за­га­доч­но бо­га­тые знат­ны­ми зем­ля­ка­ми. (20)И в этом смыс­ле ор­лов­ская земля вы­хо­дит едва ли не на пер­вое место. (21)Ока­зав­шись в го­род­ском музее пи­са­те­лей, я про­чи­тал под порт­ре­том Ивана Алек­се­е­ви­ча Бу­ни­на слова: «Я рос… в том пло­до­род­ном под­сте­пье… где об­ра­зо­вал­ся бо­га­тей­ший рус­ский язык и от­ку­да вышли чуть ли не все ве­ли­чай­шие рус­ские пи­са­те­ли во главе с Тур­ге­не­вым…»

(22)Кто же вырос в под­сте­пье? (23)Да­вай­те при­пом­ним: пи­са­те­ли Бунин, Тур­ге­нев, Ни­ко­лай Лес­ков, Дмит­рий Пи­са­рев, Лео­нид Ан­дре­ев, Ми­ха­ил При­швин, поэты Афа­на­сий Фет и Фёдор Тют­чев… (24)Если же взять под­сте­пье шире Ор­лов­щи­ны, то надо про­дол­жить: Лев Тол­стой, Алек­сей Коль­цов, Ан­дрей Пла­то­нов, Сер­гей Есе­нин… (25)Можно га­дать: от­ку­да такая чаща та­лан­тов? (26)Бунин го­во­рит о рож­де­нии имен­но в этих краях рус­ско­го языка… (27)Ви­ди­мо, есть у земли какие-то тайны.

(По В. М. Пес­ко­ву)

(1)От глу­бо­кой при­вя­зан­но­сти к книге  — ис­крен­ней, са­мо­от­вер­жен­ной  — до биб­лио­филь­ства рас­сто­я­ние ко­рот­кое. (2)Ведь в бук­валь­ном пе­ре­во­де биб­лио­филь­ство и озна­ча­ет лю­бовь к книге. (3)Но на самом деле су­ще­ству­ет яв­ствен­ное раз­ли­чие между про­сто лю­би­те­лем книги и биб­лио­фи­лом.

(4)Книга се­год­ня вошла в каж­дый дом, в любую квар­ти­ру. (5)И по спра­вед­ли­во­сти лю­би­те­ля книги име­ну­ют Боль­шим Чи­та­те­лем. (6)Боль­шой Чи­та­тель не рас­стаётся с кни­гой в метро, элек­трич­ке. (7)Он го­ня­ет­ся, не жалея своих сил, за но­вин­ка­ми. (8)Он по­ку­па­ет стихи и прозу, о ко­то­рых спо­рят кри­ти­ки. (9)Он рев­ност­но сле­дит за ли­те­ра­ту­рой по своим ин­те­ре­сам, чи­та­ет клас­си­ку. (10)Биб­лио­фил же не про­сто ценит книгу. (11)Биб­лио­фил об­ра­ща­ет вни­ма­ние и на год из­да­ния, на ри­су­нок и рас­по­ло­же­ние шриф­тов, на бу­ма­гу, на поля. (12)Для меня, на­при­мер, имеет осо­бое зна­че­ние, что я читаю аль­ма­нах «Се­вер­ные цветы» на 1826 год, ко­то­рый, быть может, дер­жал в руках сам Пуш­кин.

(13)Ко­неч­но, со­вре­мен­ный биб­лио­фил от­ли­ча­ет­ся от биб­лио­фи­лов про­шло­го. (14)Да, он так же, как и его пред­ше­ствен­ни­ки, про­во­дит сла­дост­ные часы с кни­гой, об­ща­ясь с ней один на один, вды­хая её не­по­вто­ри­мый аро­мат. (15)Как и встарь, биб­лио­фил наших дней лю­бу­ет­ся на­чер­та­ни­ем шриф­тов, с бла­го­го­ве­ни­ем всмат­ри­ва­ет­ся в за­став­ки, ини­ци­а­лы, ти­по­граф­ские буквы и знаки на проч­но-гру­бо­ва­той бу­ма­ге пет­ров­ских или ели­за­ве­тин­ских времён. (16)И думаю, что по своим зна­ни­ям книги, по любви к ней ны­неш­ний биб­лио­фил ни в чём не усту­па­ет своим дедам и пра­де­дам. (17)А по точ­но­сти и скру­пу­лез­но­сти хра­ня­щих­ся в его па­мя­ти све­де­ний он не­ред­ко пре­вос­хо­дит своих пред­ков. (18)Но есть одно от­ли­чие, име­ю­щее важ­ней­ший ха­рак­тер. (19)Те­перь среди биб­лио­фи­лов люди раз­ных воз­рас­тов, самых не­схо­жих про­фес­сий. (20)Ма­сти­тый учёный, круп­ней­ший зна­ток по­э­зии про­фес­сор Ро­за­нов оста­вил в дар Москве биб­лио­те­ку сти­хо­твор­ных книг. (21)Ши­ро­кой из­вест­но­стью в среде сто­лич­ных биб­лио­фи­лов поль­зу­ет­ся биб­лио­теч­ка при­жиз­нен­ных из­да­ний клас­си­ков с ав­то­гра­фа­ми, со­бран­ная пи­са­те­лем Ли­ди­ным. (22)Ис­клю­чи­тель­ные кол­лек­ции со­брал Алек­сей Алек­се­е­вич Си­до­ров. (23)В его со­бра­нии есть всё, что из­да­ва­лось у нас по ис­кус­ству.

(По Е. Осет­ро­ву)

(1)Я не знаю, ка­ки­ми эпи­те­та­ми вы­ра­зить свой вос­торг перед ис­кус­ством, перед его про­из­ве­де­ни­я­ми, перед той ролью, ко­то­рую оно иг­ра­ет в жизни че­ло­ве­че­ства. (2)И самая боль­шая цен­ность, ко­то­рой на­граж­да­ет че­ло­ве­ка ис­кус­ство,  — это цен­ность доб­ро­ты. (3)На­граждённый даром по­ни­мать ис­кус­ство, че­ло­век ста­но­вит­ся нрав­ствен­но лучше, а сле­до­ва­тель­но, и счаст­ли­вее. (4)Че­ло­век, на­граждённый через ис­кус­ство даром доб­ро­го по­ни­ма­ния мира, окру­жа­ю­щих его людей, легче дру­жит с дру­ги­ми лю­дь­ми, с дру­ги­ми куль­ту­ра­ми, с дру­ги­ми на­ци­о­наль­но­стя­ми.

(5)Вся­кое под­лин­ное ис­кус­ство яв­ля­ет­ся ис­точ­ни­ком доб­ро­ты. (6)Оно вы­зы­ва­ет в чи­та­те­ле, в зри­те­ле  — во вся­ком, кто его вос­при­ни­ма­ет,  — со­пе­ре­жи­ва­ние и со­чув­ствие к людям, ко всему че­ло­ве­че­ству. (7)Лев Тол­стой го­во­рил об «объ­еди­ня­ю­щем на­ча­ле» ис­кус­ства, при­да­вая этому его ка­че­ству пер­во­сте­пен­ное зна­че­ние. (8)Ис­кус­ство наи­луч­шим спо­со­бом при­об­ща­ет че­ло­ве­ка к че­ло­ве­че­ству, за­став­ля­ет с боль­шим вни­ма­ни­ем и по­ни­ма­ни­ем от­но­сить­ся к чужой боли, к чужой ра­до­сти. (9)Оно де­ла­ет эту чужую боль и ра­дость в зна­чи­тель­ной мере сво­и­ми.

(10)Ис­кус­ство, бес­спор­но, че­ло­веч­но. (11)Оно идёт от че­ло­ве­ка и ведёт к че­ло­ве­ку  — к са­мо­му жи­во­му, доб­ро­му, к са­мо­му луч­ше­му в нём. (12)Оно слу­жит еди­не­нию че­ло­ве­че­ских душ.

(13)Бо­гат­ства, ко­то­рые даёт че­ло­ве­ку по­ни­ма­ние про­из­ве­де­ний ис­кус­ства, не­воз­мож­но от­нять. (14)Они всюду. (15)Их надо толь­ко уви­деть.

(16)Но по­ни­мать про­из­ве­де­ния ис­кус­ства да­ле­ко не про­сто. (17)Этому надо учить­ся  — учить­ся долго, всю жизнь. (18)И оста­нов­ки в рас­ши­ре­нии сво­е­го по­ни­ма­ния ис­кус­ства не может быть. (19)Ведь ис­кус­ство стал­ки­ва­ет нас всё время с но­вы­ми и но­вы­ми яв­ле­ни­я­ми, и в этом гро­мад­ная щед­рость его.

(20)Как же на­учить­ся по­ни­мать ис­кус­ство? (21)Ка­ки­ми ка­че­ства­ми нужно для этого об­ла­дать? (22)Одни из таких ка­честв  — это ис­крен­ность, чест­ность, от­кры­тость к вос­при­я­тию ис­кус­ства. (23)Они пред­став­ля­ют­ся наи­бо­лее важ­ны­ми в на­сто­я­щем по­ни­ма­нии ис­кус­ства.

(По Д. С. Лихачёву)

(1)Лю­би­те ли вы ли­те­ра­ту­ру так, как люблю её я? (2)То есть лю­би­те ли вы чи­тать книги?

(3)За­трат­ное за­ня­тие. (4)Но это как по­смот­реть. (5)Есть книги, не со­кра­ща­ю­щие жизнь на часы, что по­тра­че­ны на их чте­ние, а удли­ня­ю­щие её. (6)Слов­но по­бы­вал в ме­стах, где ни­ко­гда не был, сошёлся с лю­дь­ми, с ко­то­ры­ми ни­ко­гда бы не пересёкся, они стали близ­ки­ми, часто ближе дру­зей, ре­аль­нее дру­зей, от­кро­вен­нее самых близ­ких людей.

(7)Че­ло­век узнаёт из книг то, что он уже знал о себе, но не знал, что знает.

(8)Есть и дру­гие. (9)По­тра­чен­ное на них время вы­черк­ну­то из жизни. (10)Будто про­си­дел три часа на бес­по­лез­ном со­бра­нии. (11)После таких книг ста­но­вишь­ся толь­ко глу­пее.

(12)Веч­ная про­бле­ма вы­бо­ра. (13)Элек­трон­ные вер­сии тол­стых жур­на­лов, ко­неч­но, не­мно­го об­лег­ча­ют жизнь. (14)Че­ло­век спо­кой­но по­ли­ста­ет, при­смот­рит­ся, при­ню­ха­ет­ся. (15)Но по­ли­гра­фия нынче быст­рая, книгу из­да­ют за две-три не­де­ли. (16)Так и по­лу­ча­ет­ся: за­хо­дишь в любой книж­ный  — глаза раз­бе­га­ют­ся. (17)Хо­чет­ся ку­пить всё. (18)Как го­лод­ный перед кол­бас­ной вит­ри­ной. (19)Но уже зна­ешь, что не всё съе­доб­ное. (20)А что съе­доб­ное и что не­съе­доб­ное?

(21)Экс­пан­сия ком­мер­че­ской ли­те­ра­ту­ры сужа­ет круг по­тен­ци­аль­ных чи­та­те­лей, ко­то­рых в Рос­сии оста­лось не так уж много. (22)Ка­за­лось бы, что за беда? (23)Чи­та­ют  — и пусть себе. (24)Всё лучше, чем не чи­тать ни­че­го. (25)Но не так-то всё про­сто.

(26)Есть книги, без ко­то­рых можно спо­кой­но про­жить. (27)Есть те­ле­ви­зор, есть га­зе­ты, есть ком­пью­тер­ные стре­лял­ки. (28)А есть книги, без ко­то­рых жить труд­но. (29)И если в юно­сти не по­па­лась книга, пе­ре­па­хав­шая душу, то чи­та­тель для ли­те­ра­ту­ры по­те­рян. (30)Он будет же­вать ли­те­ра­тур­ный поп­корн в пол­ной уве­рен­но­сти, что чи­та­ет книгу, не по­до­зре­вая о том, что она всего лишь по­хо­жа на книгу, а к жи­во­твор­ной ли­те­ра­ту­ре ни­ка­ко­го от­но­ше­ния не имеет. (31)И таких чи­та­те­лей ста­но­вит­ся всё боль­ше.

(32)Но не­уже­ли всё так без­надёжно? (33)Не­уже­ли чи­та­те­лю, лю­бя­ще­му живую книгу, остаётся уте­шать­ся не­тлен­ной клас­си­кой? (34)К сча­стью, нет. (35)По­ра­зи­тель­ная за­ко­но­мер­ность. (36)Живая книга чудом про­би­ва­ет­ся к чи­та­те­лю. (37)И дик­тат рынка ей не слиш­ком боль­шая по­ме­ха.

(По В. Ива­но­ву)

(1)Вы­да­ю­щий­ся пи­а­нист Эмиль Ги­лельс был на га­стро­лях в Во­лог­де и, зна­ко­мясь с до­сто­при­ме­ча­тель­но­стя­ми го­ро­да, осмат­ри­вал Со­фий­ский собор. (2)Собор стоит на Со­бор­ной горке, кра­су­ет­ся по-над Во­лог­дой-рекой и в ясную по­го­ду ку­по­ла­ми от­ра­жа­ет­ся в ней.

(3)Есть такая ле­ген­да: стро­и­ли собор во вре­ме­на Ивана Гроз­но­го, и, го­во­рят, вышел тогда казус не­ожи­дан­ный и не­га­дан­ный. (4)Во время осмот­ра и перед освя­ще­ни­ем со­бо­ра на Ивана Гроз­но­го, царя суе­вер­но­го и по­до­зри­тель­но­го, об­ру­шил­ся свер­ху из­ряд­ный пласт шту­ка­тур­ки. (5)Царь сразу же из Во­лог­ды уехал, и по этой или по какой дру­гой при­чи­не див­ной кра­со­ты и бла­го­ле­пия собор Свя­той Софии остал­ся хо­лод­ным. (6)Даже в се­ре­ди­не лета в огром­ном со­бо­ре студёно и гулко.

(7)И вот ходит зна­ме­ни­тый ма­эст­ро по храму, лю­бу­ет­ся фрес­ка­ми, пи­сан­ны­ми будто бы уче­ни­ка­ми са­мо­го Ди­о­ни­сия или даже под его ру­ко­вод­ством, и всё по­ти­ра­ет да пря­чет руки, отыс­ки­ва­ет им тёплое место. (8)За­бу­дет­ся, за­смот­рит­ся, за­та­ив ды­ха­ние, на тво­ре­ния див­ных ма­сте­ров и опять на­чи­на­ет руки греть. (9)Спут­ни­ки его из му­зы­кан­тов, из мест­ных ин­тел­лек­ту­а­лов не об­ра­ща­ют вни­ма­ния на про­ис­хо­дя­щую с го­стем не­лад­ность, а вот ста­руш­ка в храме за­ме­ти­ла.

− (10)Мёрзнут руки?

−(11)Мёрзнут, ба­буш­ка. (12)А мне ве­че­ром иг­рать. (13)Нель­зя руки осту­жать.

− (14)Да вот возь­ми мои ру­ка­вич­ки. (15)Возь­ми, возь­ми.

(16)Гость охот­но под­ста­вил руки. (17)Ба­буш­ка на­де­ла ру­ка­вич­ки, со­гре­тые сво­и­ми ру­ка­ми, на бес­цен­ные руки пи­а­ни­ста. (18)И ма­эст­ро ожил, по­ве­се­лел, долго ещё оста­вал­ся в Со­фий­ском со­бо­ре. (19)Лю­бо­вал­ся фрес­ка­ми.

(20)Выйдя из со­бо­ра, Ги­лельс вер­нул ба­буш­ке ру­ка­вич­ки. (21)При­ло­жив ла­донь к левой части груди, по­кло­нил­ся ей легко и эле­гант­но, как это умел де­лать толь­ко он, без за­ис­ки­ва­ния и ужи­мок.

− (22)Бла­го­да­рю вас, ро­ди­мая! (23)Вы очень, очень мне по­мог­ли.

(24)Этот слу­чай мне рас­ска­за­ла ра­бот­ни­ца и за­бот­ни­ца во­ло­год­ско­го музея Ирина Алек­сан­дров­на Пят­ниц­кая. (25)Эмиля Ги­лель­са уже нет, давно уж нет на свете и ба­буш­ки-при­врат­ни­цы. (26)По­мя­нем же их доб­рым сло­вом. (27)Каж­дый из них умел де­лать добро на своём месте и слу­жил ему в меру своих сил.

(По В. Аста­фье­ву)

(1)Со­чув­ствие  — ве­ли­кая че­ло­ве­че­ская спо­соб­ность и по­треб­ность. (2)Людям, такой спо­соб­но­стью наделённым, людям, вос­пи­тав­шим в себе та­лант доб­ро­ты, тем, кто умеет пре­вра­щать со­чув­ствие в со­дей­ствие, живётся, ко­неч­но, труд­нее, чем бес­чув­ствен­ным. (3)И бес­по­кой­нее. (4)Но их со­весть чиста. (5)У них, как пра­ви­ло, вы­рас­та­ют хо­ро­шие дети. (6)Их, как пра­ви­ло, ува­жа­ют. (7)Но даже если это пра­ви­ло на­ру­шит­ся и окру­жа­ю­щие их не пой­мут, а дети об­ма­нут их на­деж­ды, они не от­сту­пят от своей нрав­ствен­ной по­зи­ции.

(8)Бес­чув­ствен­ным ка­жет­ся, что им хо­ро­шо. (9)Они-де на­де­ле­ны бро­ней, ко­то­рая за­щи­ща­ет их от не­нуж­ных вол­не­ний и лиш­них забот. (10)Но это им толь­ко ка­жет­ся, не на­де­ле­ны они, а об­де­ле­ны.

(11)На мою долю не­дав­но вы­па­ло сча­стье по­зна­ко­мить­ся со ста­рым муд­рым вра­чом. (12)Он по­яв­ля­ет­ся в своём от­де­ле­нии, не про­пус­кая вы­ход­ные и празд­ни­ки, не по экс­трен­ной не­об­хо­ди­мо­сти, а по ду­шев­ной по­треб­но­сти. (13)Он раз­го­ва­ри­ва­ет с боль­ны­ми не толь­ко об их бо­лез­ни, под­бад­ри­ва­ет их, умеет все­лить в них на­деж­ду. (14)Мно­го­лет­ние на­блю­де­ния по­ка­за­ли ему, что че­ло­век, ко­то­рый ни­ко­гда ни­ко­му не со­чув­ство­вал, очу­тив­шись перед соб­ствен­ной бедой, ока­зы­ва­ет­ся не го­то­вым к ней. (15)Жал­ким и бес­по­мощ­ным встре­ча­ет он такое ис­пы­та­ние. (16)Эго­изм, чёрст­вость, рав­но­ду­шие, бес­сер­деч­ность же­сто­ко мстят за себя. (17)Сле­пым стра­хом. (18)Оди­но­че­ством. (19)За­поз­да­лым рас­ка­я­ни­ем.

(20)А сколь­ко раз я слы­шал: «Разве вы сле­пой? (21)Не ви­ди­те, сколь­ко ин­ва­ли­дов  — ал­ко­го­ли­ков? (22)Не зна­е­те, как за­нуд­ли­вы мно­гие ста­ри­ки? (23)Как до­куч­ли­вы мно­гие боль­ные? (24)Как сквер­ны мно­гие дети?» (25)Ко­неч­но, и такое бы­ва­ет. (26)И тем не менее ро­ди­те­лей и детей не­об­хо­ди­мо лю­бить и ува­жать, малым, ста­рым, бес­по­мощ­ным по­мо­гать. (27)Оправ­да­ний, осво­бож­да­ю­щих от этого, не было, нет. (28)И быть не может. (29)Этих не­пре­лож­ных истин от­ме­нить не может никто.

(30)Одно из самых важ­ных че­ло­ве­че­ских чувств – со­чув­ствие. (31)И пусть оно ста­нет дей­стви­ем. (32)Со­дей­стви­ем. (33)Тому, кто в нём нуж­да­ет­ся, кому плохо, хотя он и мол­чит. (34)Нет ра­дио­приёмника более силь­но­го и чут­ко­го, чем че­ло­ве­че­ская душа. (35)Если её на­стро­ить на волну вы­со­кой че­ло­веч­но­сти.

(По С. Льво­ву)

(1)Когда я вспо­ми­наю то­ва­ри­щей, с ко­то­ры­ми дру­жил все во­семь лет сво­е­го пре­бы­ва­ния в гим­на­зии, а затем в ре­аль­ном учи­ли­ще, то за­ме­чаю, на­сколь­ко все они раз­ные по сво­е­му уму, склон­но­стям, ха­рак­те­ру. (2)Вот уж рас­те­рял­ся бы тот, кто за­хо­тел бы су­дить обо мне по фор­му­ле: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты!»

(3)В то время я много читал, и все­гда од­но­вре­мен­но по че­ты­ре-пять книг. (4)Такая у меня была ма­не­ра. (5)Дома счи­та­ли такое чте­ние бес­по­ря­доч­ным, а я счи­тал его очень удоб­ным и це­ле­со­об­раз­ным. (6)Я брал вся­кий раз такую книгу, ко­то­рая со­от­вет­ство­ва­ла моему на­стро­е­нию, к чему в эту ми­ну­ту ле­жа­ла моя душа. (7)К при­ме­ру, я читал хо­ро­ший роман вроде «Анны Ка­ре­ни­ной», изу­чал на­уч­но-по­пу­ляр­ную книгу по ма­те­ма­ти­ке, раз­мыш­лял над диа­ло­га­ми Пла­то­на и от­ды­хал с чем-ни­будь со­всем лёгким вроде Дже­ро­ма Клап­ки Дже­ро­ма. (8)Не могу же я быть все­гда оди­на­ко­во на­стро­ен на что-ни­будь, ска­жем, толь­ко серьёзное? (9)Вот и при­хо­ди­лось дер­жать па­рал­лель­но не­сколь­ко на­ча­тых книг.

(10)То же было и с то­ва­ри­ща­ми. (11)С одним мы вели бе­се­ды на об­ще­ствен­но-фи­ло­соф­ские темы (от­влечённые, но такие зна­чи­мые!). (12)С дру­гим ду­ра­чи­лись на ули­цах, за­де­вая общих зна­ко­мых. (13)С тре­тьим стре­ля­ли по раз­ным за­мыс­ло­ва­тым ми­ше­ням в тире, ко­то­рый рас­по­ла­гал­ся в парке. (14)А с четвёртым я любил пла­вать по реке на лодке. (15)По­след­ний был мне наи­бо­лее близ­ким дру­гом. (16)Мы с ним вели «серьёзные» бе­се­ды на «глу­бо­кие» темы, ко­то­рые ста­ви­ла перед нами рас­ту­щая жизнь и ко­то­рые мы ста­ра­лись ещё более углу­бить до пре­дель­ной серьёзно­сти. (17)На реке же вес­ной, в раз­лив, когда лас­ко­вое солн­це свер­ка­ло в струй­ках воды, рас­се­ка­е­мой на­ши­ми вёслами, мы за­бы­ва­ли все ми­ро­вые во­про­сы, нас охва­ты­ва­ло чув­ство пол­но­ты цве­ту­щей жизни. (18)И хо­те­лось рас­ки­нуть руки и ды­шать глу­бо­ко, пить этот вкус­ный воз­дух боль­ши­ми глот­ка­ми, чтобы стало легко-легко и земля не тя­ну­ла к себе боль­ше, по­то­му что везде толь­ко вода, воз­дух и свет!

(По В. Ко­на­ше­ви­чу)

(1)Од­на­ж­ды япон­цы при­вез­ли ев­ро­пей­ских ту­ри­стов на по­ля­ну, с ко­то­рой хо­ро­шо видна гора Фуд­зи­я­ма, и оста­ви­ли их там на не­сколь­ко часов. (2)А когда ту­ри­сты воз­му­ти­лись: «Мы при­е­ха­ли Япо­нию смот­реть, а не си­деть без дела на одном месте»,  — япон­цы веж­ли­во воз­ра­зи­ли и по­ка­за­ли про­грам­му. (3)В ней было на­пи­са­но: с 9 до 11.30 утра  — лю­бо­ва­ние.

(4)Лю­бо­ва­ние. (5)В этом весь сек­рет по­сти­же­ния кра­со­ты. (6)Со­гла­си­тесь, мало при­вез­ти че­ло­ве­ка на берег моря, по­ка­зать ему ка­тя­щи­е­ся валы при­боя, а через ми­ну­ту увез­ти от моря по­даль­ше. (7)Для по­сти­же­ния кра­со­ты че­ло­век дол­жен про­си­деть на бе­ре­гу не­сколь­ко часов или про­жить не­сколь­ко дней, на­пол­нен­ных со­зер­ца­ни­ем. (8)Все схо­дят­ся на том, что на море можно смот­реть ча­са­ми, как на огонь или на во­до­пад. (9)Море с его си­не­вой, за­па­хом, ше­ле­сте­ни­ем или гро­хо­том волн, вол­ну­ю­щей игрой кра­сок, шур­ша­ни­ем галь­ки, с не­объ­ят­ным про­сто­ром, с ко­раб­ли­ка­ми, про­плы­ва­ю­щи­ми вдали, с чай­ка­ми и об­ла­ка­ми… (10)Оно на­пол­нит вас муд­ро­стью, очи­стит ду­шев­но, обла­го­ро­дит. (11)Оно оста­нет­ся с вами на­все­гда, чего не про­изойдёт, ра­зу­ме­ет­ся, если взгля­нуть и тот­час уйти или на­блю­дать за этой кра­со­той из окна по­ез­да.

(12)Каж­дый раз, когда я видел что-ни­будь очень кра­си­вое в при­ро­де: цве­ту­щее де­ре­во, цве­точ­ную по­ля­ну, быст­рый го­вор­ли­вый ручей, уго­лок леса с лан­ды­ша­ми в ело­вом су­мра­ке, за­кат­ное небо с кра­си­вы­ми об­ла­ка­ми, рос­сыпь брус­ни­ки во­круг ста­ро­го пня, ноч­ную фи­ал­ку среди берёз,  — у меня по­яв­ля­лось чув­ство, по­хо­жее на до­са­ду.

(13)Потом я понял: нужно оста­но­вить­ся и смот­реть. (14)Лю­бо­вать­ся. (15)Со­зер­цать, ис­це­ляя душу. (16)Оста­но­вить­ся не на два­дцать минут (ко­то­рые тоже можно счи­тать про­дол­жи­тель­ным вре­ме­нем), по­то­му что если оста­но­вишь­ся на два­дцать минут  — не из­ба­вишь­ся от же­ла­ния идти даль­ше. (17)Надо оста­но­вить­ся перед кра­со­той, не думая о вре­ме­ни. (18)На­сла­дить­ся каж­дой ми­ну­той, толь­ко тогда кра­со­та, ко­то­рой конца нет, при­гла­сит тебя в со­бе­сед­ни­ки, толь­ко тогда воз­мо­жен с ней глу­бо­кий ду­хов­ный кон­такт, толь­ко тогда она и при­несёт ра­дость.

(По В. Со­ло­ухи­ну)

(1)Дивен Ени­сей, верх­ний и сред­ний в осо­бен­но­сти. (2)Ни одна вер­ста не по­вто­ря­ет­ся. (3)Ве­ли­че­ствен, раз­дум­чив и раз­до­лен он в ни­зо­вье, где берег с бе­ре­гом не схо­дит­ся, в бе­с­ту­ман­ную по­го­ду от­во­ре­ны здесь реч­ные врата в какую-то од­но­вре­мен­но пу­га­ю­щую и ма­ня­щую даль. (4)Но пре­крас­ней Ени­сея при­то­ки его, пре­жде всего малые. (5)На мно­гих реч­ках и ре­чуш­ках, рву­щих­ся изо всех сил к ро­ди­те­лю сво­е­му, до­ве­лось мне по­бы­вать. (6)И всюду немел я от вос­тор­га, хва­тал спут­ни­ков за ру­ка­ва, про­сил смот­реть, вос­хи­щал­ся.

(7)Но с дет­ства помню я о гор­ной речке, о ко­то­рой рас­ска­зы­ва­ла ба­буш­ка Мария Его­ров­на. (8)Со­всем не­дав­но по­бы­вал я на её ро­ди­не и понял, от­че­го ба­буш­ка всю жизнь тос­ко­ва­ла по этой реке. (9)По без­люд­но­му про­сто­ру в див­ном на­ря­де бежит, шумит, цар­ству­ет див­ная река, на всю жизнь остав­ляя в душе яркую ра­дость вос­по­ми­на­ний. (10)Плывём по род­ной реке, жур­ча­щей пе­ре­ка­та­ми меж кам­ней, с хо­хо­том бью­щей­ся под ска­ла­ми. (11)А с по­ло­го­го бе­реж­ка спус­ка­ют­ся луга, ды­мят­ся зе­ле­нью ост­ро­ва, мле­ю­щие на вы­но­сах пес­ча­ны­ми ко­са­ми и ост­ров­ка­ми. (12)Всё в цве­те­нии. (13)При­реч­ные луга, отделённые от воды круп­ной строч­кой ка­ме­ни­сто­го бу­лыж­ни­ка, кипят пеною цве­ту­ще­го ду­доч­ни­ка. (14)Луга давно не ко­ше­ны. (15)Вот и цар­ству­ет здесь тмин, ко­тов­ник, окоп­ник, по­хо­жий на ме­ду­ни­цу, но ли­стом и цве­том жёстче и бед­нее, много дикой маль­вы и зве­робоя, по­э­тич­ный шал­фей. (16)На при­реч­ные от­ко­сы за­гля­дишь­ся, рот от­крыв, и весло уро­нишь.

(17)Как лю­бов­но, как щедро на­де­ле­на наша земля ре­ка­ми, ле­са­ми, до­ла­ми и ма­лы­ми спут­ни­ка­ми, их укра­ша­ю­щи­ми. (18)Тут кру­же­вом цветёт ка­ли­на, ря­би­на, бо­яр­ка и бу­зи­на. (19)Тихой неж­но­стью ис­хо­дит белый и ро­зо­вый та­во­лож­ник. (20)Жи­мо­лость зо­ло­тит­ся, за­стен­чи­во ро­зо­ве­ет. (21)Крас­но­ли­стый дерён бе­лы­ми брыз­га­ми ягод драз­нит­ся, пышно ка­ча­ет­ся ли­со­хвост, и, ко­неч­но, ро­зо­вы­ми цве­та­ми ото­всю­ду пя­лит­ся ши­пов­ник, а далее смо­ро­ди­на, ма­ли­на, ко­стя­ни­ка по голым скло­нам. (22)Какая бла­го­дать че­ло­ве­ку дана, ис­це­ляй­ся ею, пи­тай­ся, кра­суй­ся средь эта­кой бла­го­да­ти. (23)Да куда там. (24)Топ­чут. (25)Не бе­ре­гут бла­го­дат­ное добро!

(По В. Аста­фье­ву)

(1)Мне ка­жет­ся, что все от­кры­тия про­ис­хо­дят от­то­го, что люди не­рав­но­душ­ны. (2)Что они умеют удив­лять­ся.

(3)Если бы люди не умели удив­лять­ся, я прямо не знаю, что с ними было бы. (4)Они ни­че­го бы не при­ду­ма­ли и ни­че­го бы не от­кры­ли. (5)Они не умели бы вы­ра­щи­вать хлеб, ле­тать в кос­мос. (6)И, кроме того, они не умели бы со­зда­вать му­зы­ку, со­чи­нять стихи, ри­со­вать кар­ти­ны.

(7)Вот идёт в лесу че­ло­век. (8)Слы­шит: поют птицы. (9)Ну, поют и поют, эка не­ви­даль! (10)А иной уди­вит­ся: очень не­обык­но­вен­но и слад­ко поют. (11)И за­ду­ма­ет­ся... (12)А дру­гой че­ло­век уди­вит­ся крас­кам и цве­там при­ро­ды. (13)И начнёт сам про­бо­вать со­че­тать эти крас­ки. (14)По­лу­ча­ет­ся кар­ти­на, от­ра­жа­ю­щая и кра­со­ту мира, и кра­со­ту са­мо­го че­ло­ве­ка.

(15)Тре­тий, слу­шая че­ло­ве­че­скую речь, вдруг уди­вит­ся, как увле­ка­тель­но и точно или, на­о­бо­рот, нудно и не­вер­но люди из­ла­га­ют свои мысли. (16)И сам ду­ма­ет над сло­ва­ми, про­бу­ет их в раз­ных со­че­та­ни­ях, стро­ит из них пред­ло­же­ния, при­ме­ря­ет к дей­стви­тель­но­сти, ищет самые точ­ные и нуж­ные слова.

(17)Ко­неч­но, есть люди, ко­то­рых ничто не удив­ля­ет. (18)Они смот­рят на мир как-то од­но­бо­ко: чего бы по­ку­шать в этом мире или чего бы при­сво­ить? (19)Они берут вол­шеб­ный ковёр-самолёт и при­би­ва­ют его на стен­ку, чтоб не летал. (20)Они цве­та­ми ко­ро­ву на­кор­мят, птицу и перья ощип­лют, а что ка­са­ет­ся слов, так они ни разу не об­ра­тят вни­ма­ния на то, о чём бол­та­ют.

(21)Очень скуч­ные люди. (22)Прямо жалко.

(23)А ты по­про­буй уди­вить­ся. (24)Всё в этом мире не­про­сто. (25)Всё на­хо­дит­ся во вза­и­мо­свя­зи. (26)Су­ще­ству­ют пре­крас­ные вещи и пре­крас­ные сказ­ки. (27)Су­ще­ству­ют мечты и ре­аль­ность.

(28)По­это­му су­ще­ству­ют друж­ба и борь­ба. (29)И на­сто­я­щая му­зы­ка, и на­сто­я­щая жи­во­пись, и на­сто­я­щие стихи.

(30)И по­это­му люди бы­ва­ют счаст­ли­вы.

(31)Жизнь уди­ви­тель­на. (32)И люди тоже уди­ви­тель­ны. (33)И каж­дый, если бы за­хо­тел, мог бы уви­деть и узнать в ты­ся­чу раз боль­ше, чем знает и видит.

(По Л. И. Ли­хо­де­е­ву)

(1)Утром Ме­ре­сьев пер­вым из кур­сан­тов пришёл на лётное поле. (2)На­у­мов, ко­неч­но, был уже здесь.

— (3)Пришёл?  — спро­сил он.  — (4)Ну и ладно: пер­вым пришёл  — пер­вым и по­ле­тишь.

(5)В зер­ка­ле ин­струк­тор видел лицо кур­сан­та. (6)Та­ко­го стран­но­го вы­ра­же­ния ни разу не до­во­ди­лось на­блю­дать На­у­мо­ву за мно­гие годы ин­струк­тор­ской ра­бо­ты.

(7)После пер­во­го круга На­у­мов пе­ре­стал опа­сать­ся за уче­ни­ка. (8)Ма­ши­на шла уве­рен­но, «гра­мот­но». (9)Толь­ко стран­но было, что, ведя её по плос­ко­сти, кур­сант всё время то делал ма­лень­кие по­во­ро­ты впра­во, влево, то бро­сал ма­ши­ну на не­боль­шую горку, то пус­кал вниз. (10)Он точно про­ве­рял свои силы.

(11)Было хо­лод­но, тер­мо­метр на стой­ке крыла по­ка­зы­вал минус 12. (12)Вы­ско­чив из ка­би­ны, На­у­мов за­пры­гал около самолёта, топая но­га­ми. (13)Кур­сант же что-то долго во­зил­ся в ка­би­не и вышел из неё точно бы не­охот­но. (14)Он сошёл на землю и при­сел у крыла со счаст­ли­вым лицом, пы­лав­шим ру­мян­цем от мо­ро­за и воз­буж­де­ния.

— (15)Ну, не замёрзли ноги?

— (16)У меня нет ног,  — от­ве­тил кур­сант, про­дол­жая улы­бать­ся своим мыс­лям.

— (17)Что?  — по­движ­ное лицо На­у­мо­ва вы­тя­ну­лось.  — (18)То есть как это «нет ног»?

(19)Как это по­ни­мать? (20)Боль­ные, что ли?

— (21)Да нет  — и всё... (22)Про­те­зы.

(23)Мгно­ве­ние На­у­мов стоял, точно при­гвождённый к месту уда­ром мо­лот­ка по го­ло­ве. (24)То, что ему ска­зал этот стран­ный па­рень, было со­вер­шен­но не­ве­ро­ят­ным. (25)Как это нет ног?

— (26)По­ка­жи,  — ска­зал ин­струк­тор с каким-то стра­хом. (27)Алек­сею за­хо­те­лось окон­ча­тель­но уди­вить смеш­но­го, весёлого че­ло­ве­ка, и он дви­же­ни­ем цир­ко­во­го фо­кус­ни­ка разом под­нял обе шта­ни­ны.

(28)Кур­сант стоял на про­те­зах из кожи и алю­ми­ния, ве­се­ло глядя на ин­струк­то­ра.

(29)На­у­мов сразу понял и вол­не­ние этого че­ло­ве­ка, и не­обык­но­вен­ное вы­ра­же­ние его лица, и слёзы в его чёрных гла­зах, и ту жад­ность, с какой он хотел про­длить ощу­ще­ние полёта. (30)Кур­сант его по­ра­зил. (31)На­у­мов со­рвал­ся с места, под­бе­жал к нему, бе­ше­но за­тряс его руки.

— (32)Род­ной, да как же?.. (33)Да ты... ты про­сто даже не зна­ешь, какой ты есть че­ло­век!..

(По Б. И. По­ле­во­му)

(1)Дети ни­ко­гда не за­по­ми­на­ют мать мо­ло­дой, кра­си­вой, по­то­му что по­ни­ма­ние кра­со­ты при­хо­дит позже, когда ма­те­рин­ская кра­со­та успе­ва­ет увя­нуть.

(2)Я за­пом­нил свою мать седой и уста­лой, а го­во­рят, она была кра­си­ва. (3)Боль­шие за­дум­чи­вые глаза, в ко­то­рых про­сту­пал свет серд­ца. (4)Ров­ные тёмные брови. (5)На вы­со­кий лоб спа­да­ли дым­ча­тые во­ло­сы.

(6)До сих пор слышу её не­гром­кий голос, не­то­роп­ли­вые шаги, ощу­щаю бе­реж­ное при­кос­но­ве­ние рук. (7)Это не имеет от­но­ше­ния к воз­рас­ту, это вечно.

(8)Дети редко го­во­рят ма­те­ри о своей любви к ней. (9)Они даже не знают, как на­зы­ва­ет­ся чув­ство, всё силь­нее при­вя­зы­ва­ю­щее их к ма­те­ри. (10)В их по­ни­ма­нии это во­об­ще не чув­ство, а что-то есте­ствен­ное и обя­за­тель­ное, как ды­ха­ние, уто­ле­ние жажды.

(11)Но в любви ребёнка к ма­те­ри есть свои зо­ло­тые дни. (12)Я пе­ре­жил их в ран­нем воз­расте, когда впер­вые осо­знал, что самый не­об­хо­ди­мый че­ло­век на свете  — мама. (13)Па­мять не со­хра­ни­ла почти ни­ка­ких по­дроб­но­стей тех далёких дней, но я знаю об этом своём чув­стве, по­то­му что оно до сих пор теп­лит­ся во мне, не раз­ве­я­лось по свету. (14)И я бе­ре­гу его, по­то­му что без любви к ма­те­ри в серд­це  — хо­лод­ная пу­сто­та.

(15)Я ни­ко­гда не на­зы­вал свою мать ма­те­рью, мамой. (16)У меня для неё было дру­гое слово  — ма­моч­ка. (17)Я вырос, отрас­тил усы, стал го­во­рить басом. (18)И по­че­му-то на людях я про­из­но­сил это слово чуть слыш­но, как будто стес­ня­ясь его.

(19)По­след­ний раз я про­изнёс его на мок­рой от дождя плат­фор­ме, под звуки тре­вож­ных гуд­ков па­ро­во­за, под гром­кую ко­ман­ду «по ва­го­нам!». (20)Я, ко­неч­но, не знал, что на­все­гда про­ща­юсь с ма­те­рью. (21)Я шеп­тал «ма­моч­ка» ей на ухо, и, чтобы никто не видел моих муж­ских слёз, я вы­ти­рал их о её во­ло­сы… (22)Но, когда теп­луш­ка тро­ну­лась, не вы­дер­жал, забыл, что я муж­чи­на, сол­дат, забыл, что во­круг люди, мно­же­ство людей, и сквозь гро­хот колёс, сквозь бью­щий в глаза ветер за­кри­чал:

(23)— Ма­моч­ка!

(По Ю. Я. Яко­вле­ву)

(1)В фа­сад­ных квар­ти­рах на­ше­го ста­ро­го дома в Малом Ко­зи­хин­ском пе­ре­ул­ке по­ме­ща­лось по че­ты­ре семьи: для клас­си­че­ской мос­ков­ской ком­му­наль­ной квар­ти­ры  — мизер. (2)Моя мама ле­чи­ла, ни­ко­му не от­ка­зы­вая, всех детей не толь­ко нашей квар­ти­ры и двора, но и окрест­ных домов. (3)К ней все по­че­му-то об­ра­ща­лись даже в ноч­ное время, в любое. (4)В «не­лю­бое» её про­сто не было дома, она вела приём в по­ли­кли­ни­ке. (5)Ди­а­гно­стом она была ми­ло­стью Бо­жи­ей: это осо­бый та­лант или ин­ту­и­ция  — от­де­лять среди симп­то­мов глав­ные от по­боч­ных, ви­деть общую кар­ти­ну бо­лез­ни. (6)По­это­му маму при­гла­ша­ли на вы­со­кие кон­си­ли­у­мы. (7)А од­на­ж­ды я была сви­де­те­лем уста­нов­ле­ния точ­но­го, как потом ока­за­лось, ди­а­гно­за за­оч­но, по те­ле­фо­ну. (8)По узкой спе­ци­аль­но­сти мама была ин­фек­ци­о­ни­стом, она даже ра­бо­та­ла во время чумы, завезённой в нашу стра­ну в 60-х годах из Индии вме­сте с ков­ром. (9)Мы узна­ли этот «го­су­дар­ствен­ный сек­рет» много лет спу­стя из од­но­го до­ку­мен­таль­но­го филь­ма о со­вет­ских вра­чах. (10)Но для раз­ношёрст­но­го на­се­ле­ния Ко­зи­хин­ско­го пе­ре­ул­ка мама была кем-то вроде «сель­ско­го» врача на все руки. (11)При этом она не брала ни платы, ни под­но­ше­ний. (12)Нынче её, ве­ро­ят­но, осу­дят и не пой­мут.

(13)Бы­ва­ют мо­мен­ты, ко­то­рые по­че­му-то вре­за­ют­ся в па­мять. (14)Когда мне было де­сять лет, а сест­ре ещё мень­ше, какая-то оче­ред­ная бла­го­дар­ная ро­ди­тель­ни­ца при­нес­ла шо­ко­лад­ный набор «Олень» в крас­ной с зо­ло­том ко­роб­ке. (15)Мама, как обыч­но в таких слу­ча­ях, от­ка­за­ла жен­щи­не и при­кры­ла за ней дверь. (16)А мы с сест­рой за­ны­ли: «Это ведь толь­ко шо­ко­лад!» (17)Мама от­ве­ти­ла жёстко: «Я не гор­нич­ная, я чае­вые не беру».

(18)Перед вой­ной мы пе­ре­еха­ли на Но­вин­ский буль­вар, в ве­дом­ствен­ный дом, по­стро­ен­ный для ме­ди­ков. (19)Здесь вра­ча­ми были все, и си­ту­а­ция «сель­ско­го врача-за-всё» из­ме­ни­лась. (20)Но не­из­мен­ным оста­лось моё пред­став­ле­ние о том, что на­сто­я­щий врач, бу­дучи верен клят­ве Гип­по­кра­та, без­от­ка­зен и со­вер­шен­но бес­ко­ры­стен.

(По М. Ту­ров­ской)

(1)За­ме­ча­тель­ный рус­ский ху­дож­ник Алек­сей Кон­дра­тье­вич Сав­ра­сов го­во­рил: «(2)Пей­заж не имеет цели, если он толь­ко кра­сив. (3)В нём долж­на быть ис­то­рия души. (4)Это труд­но вы­ра­зить сло­вом, это так по­хо­же на му­зы­ку». (5)Сав­ра­сов вос­пел по­э­ти­че­скую кра­со­ту род­ных пей­за­жей. (6)С его по­ло­тен слов­но до­но­сит­ся до нас не­мно­го груст­ная ме­ло­дия рус­ской песни, про­ни­ка­ю­щая в самую душу. (7)Внеш­не не­при­тя­за­тель­ные угол­ки де­ре­вен­ской и го­род­ской при­ро­ды при­об­ре­та­ют в его кар­ти­нах зна­чи­тель­ность, и вме­сте с тем они бес­хит­рост­ны и не­брос­ки.

(8)Луч­шая кар­ти­на Сав­ра­со­ва  — «Грачи при­ле­те­ли». (9)На хол­сте изоб­ражён вид рус­ской де­рев­ни с не­боль­шой церк­вуш­кой, де­ре­вян­ным домом, не­рас­пу­стив­ши­ми­ся берёзами. (10)При­ле­те­ли пер­вые вест­ни­ки весны  — не­уго­мон­ные грачи. (11)С весёлыми кри­ка­ми они кру­жат над де­ре­вья­ми, пе­ре­го­ва­ри­ва­ют­ся, пе­ре­ле­та­ют с ветки на ветку, хло­по­чут о жилье и то­ро­пят весну. (12)Снег едва начал таять, об­ра­зуя тёмные лужи… (13)Сколь­ко зву­ков слы­шит­ся в одной кар­ти­не! (14)Вот пе­ре­кли­ка­ют­ся птицы и зве­нит ка­пель, вот ше­ле­стит ветер в мок­рых вет­ках и по­скри­пы­ва­ют кри­вые ство­лы, вот зву­чит ко­ло­кол. (15)Рож­да­ет­ся тихая, про­светлённая рус­ская ме­ло­дия.

(16)Когда кар­ти­на «Грачи при­ле­те­ли» была впер­вые по­ка­за­на на вы­став­ке, ху­дож­ник Иван Крам­ской вос­клик­нул: (17)«Как ни хо­ро­ши осталь­ные пей­за­жи, но всё это де­ре­вья, вода и даже воз­дух, а душа есть толь­ко в "Гра­чах"!» (18)В про­стом и буд­нич­ном рус­ском пей­за­же на­хо­дить вы­со­кую по­э­зию и му­зы­ку  — этот твор­че­ский завет Сав­ра­сов пе­ре­дал дру­го­му рус­ско­му ху­дож­ни­ку, Ле­ви­та­ну. (19)И уче­ник пре­взошёл учи­те­ля. (20) По мне­нию Кон­стан­ти­на Па­у­стов­ско­го, «Ле­ви­тан со­здал пей­заж Рос­сии, про­зрач­ный, как сен­тябрь­ский воз­дух, и празд­нич­ный, как роща во время ли­сто­па­да».

(21)Го­во­ря о му­зы­каль­но­сти кар­тин, под­черкнём услов­ность этого по­ня­тия.

(22)Ко­неч­но, по­лот­на ху­дож­ни­ков сами по себе не из­да­ют зву­ков. (23)Но хо­ро­шая жи­во­пись, как и хо­ро­шая му­зы­ка, вы­зы­ва­ет в нас чув­ства, ко­то­рые вла­де­ли ху­дож­ни­ком, и создаёт опре­делённое на­стро­е­ние. (24)По­это­му жи­во­пи­сец Лев Бакст и упо­до­бил ху­дож­ни­ка дирижёру, ко­то­рый одним взма­хом па­лоч­ки вы­зы­ва­ет к жизни ты­ся­чи зву­ков.

(По Л. Та­ра­со­ву)

(1)Школа для нас очень много зна­чи­ла и зна­чит до сих пор. (2)В 1928 году мы впер­вые при­шли в школу  — быв­шее учи­ли­ще Фид­ле­ра возле Чи­стых пру­дов,  — но­сив­шую номер тогда сорок, а затем став­шую три­ста один­на­дца­той. (3)Наша школь­ная друж­ба про­шла ис­пы­та­ние вре­ме­нем. (4)Мы до сих пор со­хра­ни­ли вза­им­ный ин­те­рес. (5)У нас были пре­крас­ные, умные пре­по­да­ва­те­ли в школе, мы ни­ко­го не за­бы­ли.

(6)Моим школь­ным дру­гом был Пав­лик. (7)По­че­му из всего клас­са, где было не­ма­ло ин­те­рес­ных людей, мы с Пав­ли­ком вы­бра­ли друг друга? (8)Я вос­хи­щал­ся бла­го­род­ством его ха­рак­те­ра. (9)Наши вкусы во мно­гом были близ­ки, осо­бен­но в чте­нии. (10)Наши мечты о бу­ду­щем не со­всем схо­ди­лись: он гре­зил о те­ат­ре, я знал, что буду пи­са­те­лем.

(11)Но были, ко­неч­но, и дру­гие  — кол­лек­тив­ные друж­бы. (12)Моим дру­гом был весь наш двор, весь наш класс. (13)Мы гор­ди­лись Моск­вой, Чи­сты­ми пру­да­ми, Мен­ши­ко­вой баш­ней, По­кров­ски­ми ка­зар­ма­ми и Го­ли­цын­ским домом-⁠ко­мо­дом, пом­ни­ли наши игры, пу­те­ше­ствия за город, общие обиды, влюблённо­сти. (14)Мы пом­ним, как ещё в тем­но­те, до за­ня­тий, то­ро­пи­лись на Глав­поч­тамт и там со­би­ра­ли бу­маж­ный утиль. (15)Стра­не не хва­та­ло бу­ма­ги на тет­рад­ки и учеб­ни­ки. (16)А с какой стра­стью со­би­ра­ли мы день­ги на тор­пед­ный катер, ди­ри­жабль. (17)Мы не раз­лу­ча­лись после уро­ков, вме­сте хо­ди­ли на каток, в театр. (18)Со­би­ра­лись в тех домах, где был па­те­фон. (19)И мы не были менее счаст­ли­вы от­то­го, что при­хо­ди­ли на эти ве­че­ра в лыж­ных ко­стю­мах. (20)Нашу школу мы вос­при­ни­ма­ли так, как воин вос­при­ни­ма­ет свою во­ин­скую часть, как спортс­мен  — свою ко­ман­ду. (21)Были в нашей друж­бе проч­ная надёжность, нрав­ствен­ный, мо­раль­ный ком­форт, не под­да­ю­щий­ся окон­ча­тель­ной сло­вес­ной фор­му­ли­ров­ке. (22)Но это со­хра­ни­лось на­все­гда, давая нам силу жить. (23)Каким же хо­ро­шим и чи­стым было наше не слиш­ком сытое и не слиш­ком на­ряд­ное дет­ство! (24)По­след­нее нас ни­ко­гда не вол­но­ва­ло, мы были на­чи­сто ли­ше­ны жад­но­сти к вещам, нас вол­но­ва­ли иные цен­но­сти.

(По Ю. На­ги­би­ну)

(1)Когда че­ло­век со­зна­тель­но или ин­ту­и­тив­но вы­би­ра­ет себе в жизни какую-то цель, жиз­нен­ную за­да­чу, он вме­сте с тем не­воль­но даёт себе ту или иную оцен­ку. (2)По цели, вы­бран­ной им, можно су­дить и о его низ­кой или вы­со­кой са­мо­оцен­ке.

(3)Если че­ло­век ста­вит перед собой за­да­чу при­об­ре­сти все эле­мен­тар­ные ма­те­ри­аль­ные блага, он и оце­ни­ва­ет себя на уров­не этих ма­те­ри­аль­ных благ: как вла­дель­ца ма­ши­ны по­след­ней марки, как хо­зя­и­на рос­кош­ной дачи, как часть сво­е­го ме­бель­но­го гар­ни­ту­ра.

(4)Если че­ло­век живёт, чтобы при­но­сить людям добро, об­лег­чать их стра­да­ния при бо­лез­нях, да­вать людям ра­дость, то он оце­ни­ва­ет себя на уров­не этой своей че­ло­веч­но­сти. (5)Он ста­вит себе цель, до­стой­ную че­ло­ве­ка.

(6)Толь­ко жиз­нен­но не­об­хо­ди­мая цель поз­во­ля­ет че­ло­ве­ку про­жить свою жизнь с до­сто­ин­ством и по­лу­чить на­сто­я­щую ра­дость. (7)Да, ра­дость! (8)По­ду­май­те, если че­ло­век ста­вит себе за­да­чей уве­ли­чи­вать в жизни добро, при­но­сить людям сча­стье, какие не­уда­чи могут его по­стиг­нуть? (9)Не тому по­мочь, кому сле­до­ва­ло бы? (10)Но много ли людей не нуж­да­ют­ся в по­мо­щи? (11)Если ты врач, то, может быть, по­ста­вил боль­но­му не­пра­виль­ный ди­а­гноз? (12)Такое бы­ва­ет у самых луч­ших вра­чей. (13)Но в сумме ты всё-таки помог боль­ше, чем не помог. (14)От оши­бок никто не за­стра­хо­ван.

(15)Но самая глав­ная ошиб­ка, ошиб­ка ро­ко­вая  — не­пра­виль­но вы­бран­ная глав­ная за­да­ча в жизни. (16)Не по­вы­си­ли в долж­но­сти  — огор­че­ние. (17)Не успел ку­пить марку для своей кол­лек­ции  — огор­че­ние. (18)У кого-то лучше ме­бель или ма­ши­на  — опять огор­че­ние, и ещё какое! (19)Ставя себе за­да­чей ка­рье­ру или при­об­ре­та­тель­ство, че­ло­век ис­пы­ты­ва­ет в сумме го­раз­до боль­ше огор­че­ний, а не ра­до­стей и рис­ку­ет по­те­рять всё. (20)А что может по­те­рять че­ло­век, ко­то­рый ра­до­вал­ся каж­до­му сво­е­му доб­ро­му делу?

(21)Важно толь­ко, чтобы добро, ко­то­рое че­ло­век де­ла­ет, было его внут­рен­ней по­треб­но­стью, шло от ум­но­го серд­ца, а не толь­ко от го­ло­вы, не было бы одним толь­ко «прин­ци­пом».

(По Д. С. Лихачёву)

(1)Стоит ли пе­ре­чи­ты­вать ста­рин­ные ру­ко­пис­ные книги? (2)Рас­смат­ри­вать фрес­ки, по­чер­нев­шие от вре­ме­ни, в давно за­бро­шен­ных церк­вах? (3)Ду­мать о зна­че­нии вол­ни­стой линии вы­се­чен­но­го на зам­ше­лом камне ор­на­мен­та? (4)Есть ли смысл со­хра­нять бре­вен­ча­тые избы, до­мо­тка­ные по­ло­тен­ца, рас­ши­тые крас­ны­ми ни­тя­ми, донца пря­лок, рас­пи­сан­ные пёстры­ми крас­ка­ми, валь­ки, укра­шен­ные за­га­доч­ны­ми гео­мет­ри­че­ски­ми узо­ра­ми? (5)Ко­неч­но. (6)Ведь че­ло­век не по­до­бен ба­боч­ке-од­но­днев­ке, ве­се­ло пор­ха­ю­щей при солн­це. (7)В его судь­бе спле­та­ют­ся в еди­ный узел былое, ны­неш­нее и зав­траш­нее. (8)И со­хра­нять своё про­шлое, изу­чать куль­ту­ру на­ро­да, ис­кус­ство  — зна­чит на­сле­до­вать всю кра­со­ту жизни, её славу и свет ра­зу­ма пред­ков.

(9)Ро­до­слов­ное древо нашей куль­ту­ры сво­и­ми кор­ня­ми тя­нет­ся глу­бо­ко, ухо­дит в та­ин­ствен­ные толщи сто­ле­тий. (10)Эти корни пи­та­лись глу­бо­ки­ми под­поч­вен­ны­ми со­ка­ми, не­вид­ны­ми не­во­оружённому глазу. (11)На­при­мер, по­тре­бо­ва­лась ра­бо­та не од­но­го по­ко­ле­ния учёных, ху­дож­ни­ков-ре­став­ра­то­ров, со­би­ра­те­лей-кол­лек­ци­о­не­ров, по­движ­ни­че­ский труд зна­то­ков, для того чтобы при­от­кры­лась за­ве­са вре­ме­ни и мы уви­де­ли без­гра­нич­ный и не­ис­чер­па­е­мый мир об­ра­зов на­род­но­го ис­кус­ства, ис­кус­ства Древ­ней Руси. (12)В нашу жизнь вошли про­из­ве­де­ния древ­не­рус­ской жи­во­пи­си, му­зы­ки, ар­хи­тек­ту­ры. (13)Стали живой и зри­мой дей­стви­тель­но­стью пред­ме­ты на­род­но­го ис­кус­ства. (14)Крас­ки, ко­то­рые вчера ещё пред­став­ля­лись блёклыми, ста­но­вят­ся цве­том, све­том и воз­ду­хом эпохи. (15)Не­со­мнен­но, ху­до­же­ствен­ные со­кро­ви­ща для нас  — живые цен­но­сти. (16)Они власт­но и сей­час вхо­дят в жизнь. (17)В них вы­ра­зи­лась душа на­ро­да, его ху­до­же­ствен­ные впе­чат­ле­ния, зна­чи­тель­ность его мыс­лей. (18)Род­ная речь, рус­ская при­ро­да, бес­ко­неч­ные за­сне­жен­ные про­сто­ры, лу­го­вые, лес­ные и реч­ные пей­за­жи, лет­ние грозы, осен­няя листва, по­ло­во­дье весны  — всё это до­маш­нее, не­рас­тор­жи­мо свя­зан­ное с ис­кус­ством Ро­ди­ны.

(19)Че­ло­век  — сын сво­е­го вре­ме­ни и своей стра­ны. (20)Но глу­бо­кое чув­ство Ро­ди­ны все­гда не­от­де­ли­мо от чув­ства ис­то­рии. (21)Не­да­ром пра­щу­ры плели вол­шеб­ную сеть рус­ско­го языка. (22)По­ко­ле­ния сла­га­ли песни. (23)Не­да­ром люди си­жи­ва­ли по ве­че­рам при вос­ко­вой свече над кни­га­ми. (24)Вся ши­ро­кая, твор­че­ская, страст­ная душа на­ро­да рус­ско­го нашла от­ра­же­ние в ис­кус­стве. (25)Не слу­чай­но в го­ди­ны во­ен­ных и иных ли­хо­ле­тий люди об­ра­ща­ют­ся к ис­кус­ству, отыс­ки­вая в от­шу­мев­ших веках под­держ­ку, от­ве­ты на за­гад­ки со­вре­мен­но­сти.

(По Е. Осет­ро­ву)

(1)— Друг, ты чей?

(2)Пара груст­ных пре­дан­ных глаз взи­ра­ет на тебя снизу вверх.

(3)— Ты, на­вер­ное, го­лод­ный? (4)И где же твоя семья?

(5)Лох­ма­тый хвост не­исто­во за­ме­та­ет пыль на ас­фаль­те. (6)Не­на­вист­ный хо­лод­ный ветер, взлох­ма­чи­вая гряз­ную шерсть, про­ду­ва­ет на­сквозь, но какое это те­перь имеет зна­че­ние! (7)Вот хо­зя­ин, они так долго друг друга ис­ка­ли!

(8)— Эх, как жалко, что даже не­че­го дать тебе пе­ре­ку­сить... (9)Ну, мне пора. (10)Ты не гру­сти, всё будет хо­ро­шо. (11)Давай, пока!

(12)«Что такое, ты ухо­дишь?» (13)Лох­ма­тый хвост за­ми­ра­ет в не­до­уме­нии.

(14)— Про­сти, не могу тебя сей­час взять. (15)И не смот­ри так  — квар­ти­ра ма­лень­кая, я по­сто­ян­но на ра­бо­те. (16)А тебя надо кор­мить, вы­гу­ли­вать, обу­чать вся­ким ко­ман­дам.

(17)Уда­ля­ю­щий­ся си­лу­эт скры­ва­ет­ся за по­во­ро­том, остав­ляя живое су­ще­ство на­еди­не со сво­и­ми на­деж­да­ми и пе­ре­жи­ва­ни­я­ми...

(18)Зна­ко­мая си­ту­а­ция? (19)Вот толь­ко кон­цов­ка бы­ва­ет раз­ной. (20)Ино­гда  — как опи­са­но выше, а порой кто-то после по­доб­ной встре­чи на­хо­дит друга.

(21)Слу­же­ние че­ло­ве­ку для со­ба­ки  — это жизнь. (22)Быть рядом  — пред­на­зна­че­ние. (23)От­ни­ми­те это у со­ба­ки, и жизнь по­те­ря­ет для неё вся­кий смысл, оста­нет­ся лишь поиск хо­зя­и­на, друга, соб­ствен­ной не­об­хо­ди­мо­сти. (24)В по­след­ние не­сколь­ко лет пси­хо­ло­ги, ве­те­ри­на­ры и вла­дель­цы собак в пол­ной мере осо­зна­ли цен­ность кон­так­тов, воз­ни­ка­ю­щих между че­ло­ве­ком и со­ба­кой. (25)Те­перь со­ба­ки не толь­ко по­мо­га­ют «ви­деть» сле­пым, «слы­шать» глу­хим, но и вы­пол­ня­ют важ­ные обя­зан­но­сти «раз­вле­кать» ста­рых и боль­ных людей, детей. (26)Самое важ­ное для со­ба­ки  — быть дру­гом че­ло­ве­ка. (27)Пре­дан­ным, го­то­вым на любые ли­ше­ния, хра­ня­щим свою вер­ность при любых усло­ви­ях.

(28)Так что си­ту­а­ция, опи­сан­ная в на­ча­ле ста­тьи,  — это не про­сто раз­го­вор на уров­не «взять-не взять». (29)Быть может, по­пы­тав­шись хотя бы раз по­мочь жи­во­му су­ще­ству найти своё место в жизни и на­чать жить в со­от­вет­ствии со своим (в дан­ном слу­чае «со­ба­чьим») за­ко­ном, мы с вами на­учим­ся жить в со­от­вет­ствии со своим за­ко­ном  — че­ло­ве­че­ским, ко­то­рый из­ве­стен с самых дав­них времён как Ко­декс Чести.

(По А. Мо­ро­зо­ву)

(1)Убеждён, что нигде в мире ис­кус­ство не внед­ри­лось столь глу­бо­ко в на­род­ную жизнь, как в Рос­сии. (2)Кто бывал в де­рев­нях под Вла­ди­ми­ром, тот, ко­неч­но, на­дол­го за­пом­нил дома, укра­шен­ные де­ре­вян­ной резь­бой, с рез­ны­ми на­лич­ни­ка­ми, на­по­ми­на­ю­щи­ми тон­кое кру­же­во. (3)А разве можно за­быть воз­вы­ша­ю­щих­ся над конь­ка­ми изб де­ре­вян­ных пе­ту­хов, по­во­ра­чи­ва­ю­щих свои греб­ни-флю­ге­ра в сто­ро­ну ветра? (4)Но наи­боль­шее впе­чат­ле­ние про­из­во­дят изящ­ные из­раз­цо­вые печи в домах.

(5)Есть много ска­зок о том, как не­уны­ва­ю­щий герой пу­те­ше­ство­вал, не сле­зая с тёплой печи. (6)Если го­во­рить о вла­ди­мир­ских печах, то ска­зоч­ни­ки были весь­ма близ­ки к ис­ти­не. (7)Вла­ди­мир­ские из­раз­цо­вые печи рас­пи­сы­ва­лись мест­ны­ми ма­сте­ра­ми так, что из­раз­цы на­по­ми­на­ли листы книги. (8)Рас­смат­ри­вая эту не­обыч­ную книгу, можно мыс­лен­но по­бы­вать в самых даль­них краях. (9)Одна из таких печей-книг на­хо­дит­ся во Вла­ди­мир­ском об­ласт­ном кра­е­вед­че­ском музее. (10)Она при­ве­зе­на из Суз­да­ля. (11)Это ди­ко­вин­ное про­из­ве­де­ние на­род­но­го ис­кус­ства по­се­ти­те­ли рас­смат­ри­ва­ют ча­са­ми. (12)Не­воз­мож­но от­ве­сти взгляд от го­лу­бо­ва­тых при­чуд­ли­вых узо­ров и кар­ти­нок, нанесённых на бе­ло­снеж­ные из­раз­цы. (13)Почти каж­дый из­ра­зец имеет свою форму, свою кар­тин­ку. (14)Два ряда мел­ких, по­лу­воз­душ­ных ко­лонн под­дер­жи­ва­ют ярусы печи. (15)Её верх вен­ча­ют свое­об­раз­ные из­раз­цо­вые шка­тул­ки.

(16)О чём рас­ска­зы­ва­ют ри­сун­ки из­раз­цо­вой книги? (17)Лю­бу­ясь изящ­ным цве­точ­ным ор­на­мен­том, ду­ма­ешь о зем­ной кра­со­те. (18)Вспо­ми­на­ешь пой­мен­ные за­лив­ные луга Клязь­мы, Нерли. (19)Свое­об­раз­ный, уди­ви­тель­ный по­э­ти­че­ский образ при­ро­ды лежит в ос­но­ве ху­до­же­ствен­но­го оформ­ле­ния всей ка­мен­ной книги. (20)При­ро­да ста­ра­лась вовсю, развёрты­вая перед нами, слов­но сви­ток, раз­ри­со­ван­ный рукой вол­шеб­но­го ма­сте­ра, свою не­скон­ча­е­мую кра­со­ту. (21)Вла­ди­мир­ские умель­цы с дав­них пор лю­би­ли изоб­ра­жать и зве­рей, и птиц. (22)На не­ко­то­рых из­раз­цах мы видим сцен­ки из ста­рин­ных притч, ко­то­рые на­по­ми­на­ют те­пе­реш­ние юмо­ри­сти­че­ские кар­тин­ки.

(23)Одна юная по­се­ти­тель­ни­ца музея долго смот­ре­ла на печь, а потом ска­за­ла:

— Да не­уже­ли её то­пи­ли, ведь вся печь слов­но из белой пены…

(24)Да, печи были удоб­ны и прак­тич­ны. (25)Они укра­ша­ли ис­кус­ны­ми из­раз­ца­ми гор­ни­цу и обо­гре­ва­ли её. (26)И по­лу­ча­лось во­пре­ки по­го­вор­ке. (27)«Све­тит и греет…».

(По Е. Осет­ро­ву)

(1)Так уж счи­та­лось, что Павел по­лу­чит тех­ни­че­ское об­ра­зо­ва­ние, но он решил стать вра­чом. (2)Врач  — вот было его че­ло­ве­че­ское на­зна­че­ние. (3)Его ду­шев­ные ка­че­ства не могли не вы­лить­ся в это ре­ше­ние. (4)Не толь­ко он, но и его из­бра­ла ме­ди­ци­на. (5)Такие из­бран­ни­ки бы­ва­ют редко.

(6)Когда он, ещё не ди­пло­ми­ро­ван­ный врач, опе­ри­ро­вал ра­не­но­го в па­лат­ке по­ле­во­го гос­пи­та­ля, на­чал­ся налёт не­мец­кой авиа­ции. (7)Он лёг на ра­не­но­го, за­крыв его своим телом. (8)Па­лат­ка по­ле­во­го гос­пи­та­ля не за­щи­ти­ла их. (9)Они были про­би­ты одним оскол­ком  — врач и боец. (10)Нель­зя оскорб­лять па­мять на­ше­го друга рас­суж­де­ни­я­ми о том, что он мог бы спа­стись. (11)Для него вы­бо­ра в этот миг не су­ще­ство­ва­ло. (12)И не­за­чем пи­сать о па­мя­ти. (13)Он с нами, пока мы живы,  — он жив.

(14)Павел был чуть ниже сред­не­го роста, ху­до­щав, с какой-то стран­ной ны­ря­ю­щей по­ход­кой. (15)В клас­се ни­че­го не знали о его до­маш­ней жизни и во­об­ще мало знали о нём. (16)Между нами и Пав­лом сто­я­ла ма­те­ма­ти­ка. (17)Он по­сто­ян­но решал за­да­чи: в млад­ших клас­сах ариф­ме­ти­че­ские, потом ал­геб­ра­и­че­ские, а в стар­ших пре­дал­ся магии ин­те­гра­лов и диф­фе­рен­ци­а­лов. (18)Отрешённым взгля­дом смот­рел он, что-то вечно ищу­щий в лишь ему ве­до­мых про­стран­ствах, по­верх или сквозь окру­жа­ю­щих. (19)Он, на­вер­ное, не стре­мил­ся к оди­но­че­ству, но умел со­зда­вать его среди любой шум­ной ком­па­нии, чтобы оста­вать­ся со сво­и­ми мыс­ля­ми. (20)Блез Пас­каль при­зна­вал­ся, что серьёзное мыш­ле­ние за­ни­ма­ло ни­чтож­но малое время в его жизни, наш Павел все­гда был на­це­лен на серьёзное. (21)Его ми­но­ва­ли и наши грехи, и наши доб­ле­сти. (22)Он не ху­ли­га­нил, не курил, не хва­стал­ся, не драл­ся, не бегал за дев­чон­ка­ми, не за­ни­мал­ся спор­том и не гло­тал тон­на­ми увле­ка­тель­ное чтиво. (23)Он думал... (24)И решал он не толь­ко ма­те­ма­ти­че­ские, но и нрав­ствен­ные за­да­чи.

(25)Одна из глав­ных  — выбор про­фес­сии. (26)Ко­неч­но, он на­сту­пил на горло сво­е­му ис­тин­но­му при­зва­нию ма­те­ма­ти­ка, решив стать вра­чом. (27)Ду­шев­ная са­мо­от­вер­жен­ность по­бе­ди­ла.

(По Ю. На­ги­би­ну)

(1)Как вы­яс­ни­лось, в Токио не носят ки­мо­но. (2)Их можно уви­деть толь­ко в мо­на­сты­ре. (3)Од­на­ко я очень хо­те­ла ку­пить на­сто­я­щее ки­мо­но. (4)Мои зна­ко­мые япон­цы от­ве­ли меня на по­след­ний этаж боль­шо­го уни­вер­ма­га. (5)Там было мно­же­ство ки­мо­но. (6)Но все они были, по-моему, какие-то сла­ща­вые, пош­лые, сплошь ка­ра­мель­но-ро­зо­вые. (7)Ни­че­го не купив, мы пошли гу­лять по парку.

(8)Чуд­ная стра­на Япо­ния, всё по-дру­го­му, и по­нять хо­чет­ся, и по­ни­ма­ешь, что не­воз­мож­но! (9)Как ма­лень­кие япон­цы вы­рас­та­ют в гра­мот­ных взрос­лых, ведь для чте­ния сред­ней слож­но­сти книги надо знать 4000 иеро­гли­фов? (10)По­че­му япон­цы любят До­сто­ев­ско­го, что их так тянет в без­дну рус­ско­го ха­рак­те­ра?

(11)До­ро­га наша шла через рынок. (12)Почти на вы­хо­де я уви­де­ла жен­щин, рас­па­ко­вы­вав­ших боль­шие сумки. (13)Жен­щи­ны были какие-то осо­бен­ные, между ними чув­ство­ва­лась не­уло­ви­мая связь. (14)У япон­цев всё не­по­нят­но, и взгляд всё время об­ма­ны­ва­ет­ся, и вкус… (15)Жен­щи­ны вы­кла­ды­ва­ли на при­лав­ки ки­мо­но  — те самые, о ко­то­рых я меч­та­ла: оран­же­во-ли­ло­вые, алые, дым­ча­то-го­лу­бые, не со­всем новые, не­ко­то­рые чи­не­ные, в увя­да­ю­щих цве­тах и мел­ких рыб­ках, с пят­на­ми луны и бам­бу­ка­ми. (16)Шёлк тон­кий, бле­стя­щий.

— (17)Что это?  — спро­си­ла я у сво­е­го спут­ни­ка. (18)Он тихо пе­ре­го­ва­ри­вал­ся с япон­ка­ми, кивал го­ло­вой, и те что-то от­ве­ча­ли. (19)Все они ки­ва­ли, не­пре­мен­но улы­ба­лись и кла­ня­лись друг другу.

— (20)Ты зна­ешь, я та­ко­го ещё не встре­чал: это бла­го­тво­ри­тель­ная акция. (21)Жен­щи­ны эти  — ма­те­ри детей-ин­ва­ли­дов: по­чи­нив ста­рую одеж­ду, по­да­рен­ную бо­га­ты­ми лю­дь­ми, те­перь про­да­ют её, чтобы вы­ру­чен­ные день­ги взять для своих детей.

(22)Они были все ве­ли­ко­леп­ны, эти ста­рые, вы­чи­щен­ные вещи. (23)Я ку­пи­ла де­вять!

(24)Все ки­мо­но я раз­да­ри­ла, оста­ви­ла толь­ко оран­же­вое, весёлое, с пят­ныш­ком на под­клад­ке. (25)Оран­же­вое оно толь­ко из­да­ли, а вб­ли­зи об­на­ру­жи­ва­ют­ся тон­кая по­ло­са­тость и свет­лые знаки, не то иеро­гли­фы, не то диа­грам­мы между по­лос­ка­ми. (26) Те­перь у меня сколь­ко угод­но вре­ме­ни раз­гля­ды­вать под­лин­ный кусок на­сто­я­щей Япо­нии. (27)Если очень долго и со­сре­до­то­чен­но смот­реть, можно много про неё узнать.

(По Л. Е. У.)

(1)Как че­ло­ве­ку про­жить жизнь? (2)Пре­жде всего  — не со­вер­шить ни­ка­ких по­ступ­ков, ро­ня­ю­щих его до­сто­ин­ство. (3)Можно не очень много сде­лать в жизни, но если ты не де­ла­ешь ни­че­го про­тив своей со­ве­сти, то уже этим самым ты при­но­сишь ко­лос­саль­ную поль­зу. (4)Даже в обы­ден­ной нашей, по­все­днев­ной жизни. (5)А ведь в жизни могут быть и тяжёлые, горь­кие си­ту­а­ции, когда перед че­ло­ве­ком стоит про­бле­ма вы­бо­ра  — быть обес­че­щен­ным в гла­зах окру­жа­ю­щих или в своих соб­ствен­ных. (6)Уве­рен, что лучше быть обес­че­щен­ным перед дру­ги­ми, не­же­ли перед своей со­ве­стью. (7)Че­ло­век дол­жен уметь жерт­во­вать собой. (8)Ко­неч­но, такая жерт­ва  — это ге­ро­и­че­ский по­сту­пок. (9)Но на него нужно идти.

(10)Когда я го­во­рю о том, что че­ло­век не дол­жен идти про­тив своей со­ве­сти, не дол­жен со­вер­шать с ней сдел­ку, я вовсе не имею в виду, что че­ло­век не может или не дол­жен оши­бать­ся, осту­пать­ся. (11)Че­ло­век не сво­бо­ден от оши­бок в нашей слож­ной жизни. (12)Од­на­ко че­ло­ве­ка, ко­то­рый осту­пил­ся, под­сте­ре­га­ет серьёзней­шая опас­ность: он не­ред­ко при­хо­дит в от­ча­я­ние. (13)Ему на­чи­на­ет ка­зать­ся, что все кру­гом под­ле­цы, что все лгут и сквер­но по­сту­па­ют. (14)На­сту­па­ет разо­ча­ро­ва­ние, а разо­ча­ро­ва­ние, по­те­ря веры в людей, в по­ря­доч­ность  — это самое страш­ное.

(15)Да, го­во­рят: «Бе­ре­ги честь смо­ло­ду». (16)Но если даже не уда­лось сбе­речь честь смо­ло­ду, её нужно и можно вер­нуть себе в зре­лом воз­расте, пе­ре­ло­мить себя, найти в себе сме­лость и му­же­ство при­знать ошиб­ки.

(17)Я знаю че­ло­ве­ка, ко­то­рый, со­вер­шив в мо­ло­до­сти очень дур­ной по­сту­пок, при­знал­ся в нём. (18)Позже он ска­зал мне: «А я думал, что вы со мной и раз­го­ва­ри­вать не ста­не­те». (19)Я даже не понял, о чём он. (20)Я уже сам по­ни­мал, что он мно­гое не осо­зна­вал из того, что делал.

(21)Путь к рас­ка­я­нию может быть дол­гим и труд­ным. (22)Но как же укра­ша­ет му­же­ство при­знать свою вину  — укра­ша­ет и че­ло­ве­ка, и об­ще­ство.

(23)Тре­во­ги со­ве­сти... (24)Они под­ска­зы­ва­ют, учат, по­мо­га­ют со­хра­нять до­сто­ин­ство.

(По Д. С. Лихачёву)