При­ведём вер­ное на­пи­са­ние.

Всё: и день, и при­ро­да  — ве­ли­ко­леп­но. Солн­це не печет, а толь­ко греет и окра­ши­ва­ет в бес­ко­неч­но раз­но­об­раз­ные цвета жел­те­ю­щую и крас­не­ю­щую зе­лень леса. Де­ре­вья свер­ху до­ни­зу уни­за­ны раз­но­цвет­ны­ми ли­стья­ми: жел­ты­ми, оран­же­вы­ми, крас­но­ва­ты­ми и ярко-крас­ны­ми. Тихо кру­гом: в глу­би­не леса, на по­ля­не. Слыш­но лишь, как жел­тый лист, от­де­лив­шись от ветки, уже не пи­та­ю­щей его сво­и­ми со­ка­ми, па­да­ет и за­де­ва­ет дру­гие ли­стья, еще не упав­шие, но уже по­жел­тев­шие. Они усти­ла­ют всю землю.

Куда де­ва­лись птицы, рас­пе­ва­ю­щие от зари до зари? Все про­шло, за­мер­ло, как за­ми­ра­ет этот шорох от па­да­ю­ще­го листа. Вы­со­ко-вы­со­ко в го­лу­бом небе длин­ной ло­ма­ной ли­ни­ей летят птицы. И птицы, и осен­ний говор при­ро­ды, и грезы ухо­дят в не­воз­врат­ное про­шлое.

(по Д. Мор­дов­це­ву, 109 слов)