Я пр..ехал в Ка­зань опу­стош..(н,нн)ую и пог..релую. По ули­цам го­ро­да си­рот­ли­во т..рчали зак..пте­лые дома без крыш.. .⁽⁴⁾ Таков был след оставл..(н,нн)ый Пугачёвым! Меня пр..везли в кре­пость, уц..лев­шую (по)се­ре­ди сг..рев­ше­го го­ро­да. Гу­са­ры (з/с)дали меня ка­ра­ульн..му оф..церу. Он велел клик­нуть кузн..ца. На­де­ли мне на ноги цепь зак..вав⁽³⁾ её (на)глух.. . Потом отв..ли меня в тюрь­му и оста­ви­ли од­но­го в тесн..й и тёмн..й ко­нур­ке с одним око­шеч..ком за­го­рож..(н,нн)ым же­лез­ною реш..ткою.

Та­ко­вое на­ча­ло (не)предв..щало мне (н..)чего доб­ро­го. Но я не терял н.. бод­ро­сти н.. на­деж­ды. Я впер­вые вку­сив сла­дость мо­лит­вы спо­кой­но за­снул.

На дру­гой день я был раз­буж..н тю­рем­ным сто­ро­жем с об..яв­ле­ни­ем что меня пр..гла­ша­ют⁽²⁾ в коми(с,сс)ию. Два сол­да­та пов..ли меня через двор в ко­мен­дан..ский дом ост..но­ви­лись в пе­ред­ней и впу­сти­ли во внут­ре(н,нн)ие ком­на­ты.

Я пр..ехал в Ка­зань опу­стош..(н,нн)ую и пог..релую. По ули­цам го­ро­да си­рот­ли­во т..рчали зак..пте­лые дома без крыш.. .⁽⁴⁾ Таков был след оставл..(н,нн)ый Пугачёвым! Меня пр..везли в кре­пость, уц..лев­шую (по)се­ре­ди сг..рев­ше­го го­ро­да. Гу­са­ры (з/с)дали меня ка­ра­ульн..му оф..церу. Он велел клик­нуть кузн..ца. На­де­ли мне на ноги цепь зак..вав⁽³⁾ её (на)глух.. . Потом отв..ли меня в тюрь­му и оста­ви­ли од­но­го в тесн..й и тёмн..й ко­нур­ке с одним око­шеч..ком за­го­рож..(н,нн)ым же­лез­ною реш..ткою.

Та­ко­вое на­ча­ло (не)предв..щало мне (н..)чего доб­ро­го. Но я не терял н.. бод­ро­сти н.. на­деж­ды. Я впер­вые вку­сив сла­дость мо­лит­вы спо­кой­но за­снул.

На дру­гой день я был раз­буж..н тю­рем­ным сто­ро­жем с об..яв­ле­ни­ем что меня пр..гла­ша­ют⁽²⁾ в коми(с,сс)ию. Два сол­да­та пов..ли меня через двор в ко­мен­дан..ский дом ост..но­ви­лись в пе­ред­ней и впу­сти­ли во внут­ре(н,нн)ие ком­на­ты.

(1)Стар­ший брат Ни­ко­лень­ка был на 6 лет стар­ше меня и не­обык­но­вен­но мною ува­жа­ем. (2)Он объ­явил нам, что у него есть тайна, по­сред­ством ко­то­рой, когда она от­кро­ет­ся, все люди сде­ла­ют­ся счаст­ли­вы­ми, не будет ни бо­лез­ней, ни­ка­ких не­при­ят­но­стей, никто ни на кого не будет сер­дить­ся и все будут лю­бить друг друга, все сде­ла­ют­ся му­ра­вей­ны­ми бра­тья­ми. (3)Ве­ро­ят­но, это были Мо­рав­ские бра­тья, о ко­то­рых он слы­шал или читал. (4)Но на нашем языке это были му­ра­вей­ные бра­тья.

(5)Му­ра­вей­ное брат­ство было от­кры­то и было по­да­ре­но нам. (6)Но глав­ная тайна о том, как сде­лать, чтобы все люди не знали ни­ка­ких не­сча­стий, ни­ко­гда не ссо­ри­лись и не сер­ди­лись, а были бы по­сто­ян­но счаст­ли­вы, эта тайна была, как он нам го­во­рил, на­пи­са­на им на зелёной па­лоч­ке. (7)И па­лоч­ка эта за­ры­та у до­ро­ги, на краю овра­га ста­ро­го За­ка­за. (8)Кроме этой па­лоч­ки, была ещё какая-то Фан­фа­ро­но­ва гора, на ко­то­рую, он го­во­рил, что может вве­сти нас, если толь­ко мы ис­пол­ним все по­ло­жен­ные для того усло­вия. (9)Усло­вия были, во-пер­вых, стать в угол и не ду­мать о белом мед­ве­де. (10)Помню, как я ста­но­вил­ся в угол и ста­рал­ся. (11)Но никак не мог не ду­мать о белом мед­ве­де. (12)Вто­рое усло­вие я не помню, какое-то очень труд­ное. (13)Не­об­хо­ди­мо прой­ти, не осту­пив­шись, по щёлке между по­ло­ви­ца­ми. (14)И тре­тье лёгкое: в про­дол­же­ние года не ви­дать зайца, всё равно, жи­во­го, или мёрт­во­го, или жа­ре­но­го. (15)Потом надо по­клясть­ся ни­ко­му не от­кры­вать этих тайн.

(16)Тот, кто ис­пол­нит эти усло­вия, и ещё дру­гие, более труд­ные, ко­то­рые он от­кро­ет после, того одно же­ла­ние, какое бы оно ни было, будет ис­пол­не­но.

(17)Всё это, как это бы­ва­ет у детей, очень скоро за­бы­лось. (18)И никто не вошёл на Фан­фа­ро­но­ву гору. (19)Но помню ту та­ин­ствен­ную важ­ность, с ко­то­рой Ни­ко­лень­ка по­свя­щал нас в эти тайны. (20)Помню и наше ува­же­ние и тре­пет перед теми уди­ви­тель­ны­ми ве­ща­ми, от­крыв­ши­ми­ся нам.

(По Л. Н. Тол­сто­му)

(1)Стар­ший брат Ни­ко­лень­ка был на 6 лет стар­ше меня и не­обык­но­вен­но мною ува­жа­ем. (2)Он объ­явил нам, что у него есть тайна, по­сред­ством ко­то­рой, когда она от­кро­ет­ся, все люди сде­ла­ют­ся счаст­ли­вы­ми, не будет ни бо­лез­ней, ни­ка­ких не­при­ят­но­стей, никто ни на кого не будет сер­дить­ся и все будут лю­бить друг друга, все сде­ла­ют­ся му­ра­вей­ны­ми бра­тья­ми. (3)Ве­ро­ят­но, это были Мо­рав­ские бра­тья, о ко­то­рых он слы­шал или читал. (4)Но на нашем языке это были му­ра­вей­ные бра­тья.

(5)Му­ра­вей­ное брат­ство было от­кры­то и было по­да­ре­но нам. (6)Но глав­ная тайна о том, как сде­лать, чтобы все люди не знали ни­ка­ких не­сча­стий, ни­ко­гда не ссо­ри­лись и не сер­ди­лись, а были бы по­сто­ян­но счаст­ли­вы, эта тайна была, как он нам го­во­рил, на­пи­са­на им на зелёной па­лоч­ке. (7)И па­лоч­ка эта за­ры­та у до­ро­ги, на краю овра­га ста­ро­го За­ка­за. (8)Кроме этой па­лоч­ки, была ещё какая-то Фан­фа­ро­но­ва гора, на ко­то­рую, он го­во­рил, что может вве­сти нас, если толь­ко мы ис­пол­ним все по­ло­жен­ные для того усло­вия. (9)Усло­вия были, во-пер­вых, стать в угол и не ду­мать о белом мед­ве­де. (10)Помню, как я ста­но­вил­ся в угол и ста­рал­ся. (11)Но никак не мог не ду­мать о белом мед­ве­де. (12)Вто­рое усло­вие я не помню, какое-то очень труд­ное. (13)Не­об­хо­ди­мо прой­ти, не осту­пив­шись, по щёлке между по­ло­ви­ца­ми. (14)И тре­тье лёгкое: в про­дол­же­ние года не ви­дать зайца, всё равно, жи­во­го, или мёрт­во­го, или жа­ре­но­го. (15)Потом надо по­клясть­ся ни­ко­му не от­кры­вать этих тайн.

(16)Тот, кто ис­пол­нит эти усло­вия, и ещё дру­гие, более труд­ные, ко­то­рые он от­кро­ет после, того одно же­ла­ние, какое бы оно ни было, будет ис­пол­не­но.

(17)Всё это, как это бы­ва­ет у детей, очень скоро за­бы­лось. (18)И никто не вошёл на Фан­фа­ро­но­ву гору. (19)Но помню ту та­ин­ствен­ную важ­ность, с ко­то­рой Ни­ко­лень­ка по­свя­щал нас в эти тайны. (20)Помню и наше ува­же­ние и тре­пет перед теми уди­ви­тель­ны­ми ве­ща­ми, от­крыв­ши­ми­ся нам.

(По Л. Н. Тол­сто­му)

(1)Стар­ший брат Ни­ко­лень­ка был на 6 лет стар­ше меня и не­обык­но­вен­но мною ува­жа­ем. (2)Он объ­явил нам, что у него есть тайна, по­сред­ством ко­то­рой, когда она от­кро­ет­ся, все люди сде­ла­ют­ся счаст­ли­вы­ми, не будет ни бо­лез­ней, ни­ка­ких не­при­ят­но­стей, никто ни на кого не будет сер­дить­ся и все будут лю­бить друг друга, все сде­ла­ют­ся му­ра­вей­ны­ми бра­тья­ми. (3)Ве­ро­ят­но, это были Мо­рав­ские бра­тья, о ко­то­рых он слы­шал или читал. (4)Но на нашем языке это были му­ра­вей­ные бра­тья.

(5)Му­ра­вей­ное брат­ство было от­кры­то и было по­да­ре­но нам. (6)Но глав­ная тайна о том, как сде­лать, чтобы все люди не знали ни­ка­ких не­сча­стий, ни­ко­гда не ссо­ри­лись и не сер­ди­лись, а были бы по­сто­ян­но счаст­ли­вы, эта тайна была, как он нам го­во­рил, на­пи­са­на им на зелёной па­лоч­ке. (7)И па­лоч­ка эта за­ры­та у до­ро­ги, на краю овра­га ста­ро­го За­ка­за. (8)Кроме этой па­лоч­ки, была ещё какая-то Фан­фа­ро­но­ва гора, на ко­то­рую, он го­во­рил, что может вве­сти нас, если толь­ко мы ис­пол­ним все по­ло­жен­ные для того усло­вия. (9)Усло­вия были, во-пер­вых, стать в угол и не ду­мать о белом мед­ве­де. (10)Помню, как я ста­но­вил­ся в угол и ста­рал­ся. (11)Но никак не мог не ду­мать о белом мед­ве­де. (12)Вто­рое усло­вие я не помню, какое-то очень труд­ное. (13)Не­об­хо­ди­мо прой­ти, не осту­пив­шись, по щёлке между по­ло­ви­ца­ми. (14)И тре­тье лёгкое: в про­дол­же­ние года не ви­дать зайца, всё равно, жи­во­го, или мёрт­во­го, или жа­ре­но­го. (15)Потом надо по­клясть­ся ни­ко­му не от­кры­вать этих тайн.

(16)Тот, кто ис­пол­нит эти усло­вия, и ещё дру­гие, более труд­ные, ко­то­рые он от­кро­ет после, того одно же­ла­ние, какое бы оно ни было, будет ис­пол­не­но.

(17)Всё это, как это бы­ва­ет у детей, очень скоро за­бы­лось. (18)И никто не вошёл на Фан­фа­ро­но­ву гору. (19)Но помню ту та­ин­ствен­ную важ­ность, с ко­то­рой Ни­ко­лень­ка по­свя­щал нас в эти тайны. (20)Помню и наше ува­же­ние и тре­пет перед теми уди­ви­тель­ны­ми ве­ща­ми, от­крыв­ши­ми­ся нам.

(По Л. Н. Тол­сто­му)

(1)Стар­ший брат Ни­ко­лень­ка был на 6 лет стар­ше меня и не­обык­но­вен­но мною ува­жа­ем. (2)Он объ­явил нам, что у него есть тайна, по­сред­ством ко­то­рой, когда она от­кро­ет­ся, все люди сде­ла­ют­ся счаст­ли­вы­ми, не будет ни бо­лез­ней, ни­ка­ких не­при­ят­но­стей, никто ни на кого не будет сер­дить­ся и все будут лю­бить друг друга, все сде­ла­ют­ся му­ра­вей­ны­ми бра­тья­ми. (3)Ве­ро­ят­но, это были Мо­рав­ские бра­тья, о ко­то­рых он слы­шал или читал. (4)Но на нашем языке это были му­ра­вей­ные бра­тья.

(5)Му­ра­вей­ное брат­ство было от­кры­то и было по­да­ре­но нам. (6)Но глав­ная тайна о том, как сде­лать, чтобы все люди не знали ни­ка­ких не­сча­стий, ни­ко­гда не ссо­ри­лись и не сер­ди­лись, а были бы по­сто­ян­но счаст­ли­вы, эта тайна была, как он нам го­во­рил, на­пи­са­на им на зелёной па­лоч­ке. (7)И па­лоч­ка эта за­ры­та у до­ро­ги, на краю овра­га ста­ро­го За­ка­за. (8)Кроме этой па­лоч­ки, была ещё какая-то Фан­фа­ро­но­ва гора, на ко­то­рую, он го­во­рил, что может вве­сти нас, если толь­ко мы ис­пол­ним все по­ло­жен­ные для того усло­вия. (9)Усло­вия были, во-пер­вых, стать в угол и не ду­мать о белом мед­ве­де. (10)Помню, как я ста­но­вил­ся в угол и ста­рал­ся. (11)Но никак не мог не ду­мать о белом мед­ве­де. (12)Вто­рое усло­вие я не помню, какое-то очень труд­ное. (13)Не­об­хо­ди­мо прой­ти, не осту­пив­шись, по щёлке между по­ло­ви­ца­ми. (14)И тре­тье лёгкое: в про­дол­же­ние года не ви­дать зайца, всё равно, жи­во­го, или мёрт­во­го, или жа­ре­но­го. (15)Потом надо по­клясть­ся ни­ко­му не от­кры­вать этих тайн.

(16)Тот, кто ис­пол­нит эти усло­вия, и ещё дру­гие, более труд­ные, ко­то­рые он от­кро­ет после, того одно же­ла­ние, какое бы оно ни было, будет ис­пол­не­но.

(17)Всё это, как это бы­ва­ет у детей, очень скоро за­бы­лось. (18)И никто не вошёл на Фан­фа­ро­но­ву гору. (19)Но помню ту та­ин­ствен­ную важ­ность, с ко­то­рой Ни­ко­лень­ка по­свя­щал нас в эти тайны. (20)Помню и наше ува­же­ние и тре­пет перед теми уди­ви­тель­ны­ми ве­ща­ми, от­крыв­ши­ми­ся нам.

(По Л. Н. Тол­сто­му)

(1)Стар­ший брат Ни­ко­лень­ка был на 6 лет стар­ше меня и не­обык­но­вен­но мною ува­жа­ем. (2)Он объ­явил нам, что у него есть тайна, по­сред­ством ко­то­рой, когда она от­кро­ет­ся, все люди сде­ла­ют­ся счаст­ли­вы­ми, не будет ни бо­лез­ней, ни­ка­ких не­при­ят­но­стей, никто ни на кого не будет сер­дить­ся и все будут лю­бить друг друга, все сде­ла­ют­ся му­ра­вей­ны­ми бра­тья­ми. (3)Ве­ро­ят­но, это были Мо­рав­ские бра­тья, о ко­то­рых он слы­шал или читал. (4)Но на нашем языке это были му­ра­вей­ные бра­тья.

(5)Му­ра­вей­ное брат­ство было от­кры­то и было по­да­ре­но нам. (6)Но глав­ная тайна о том, как сде­лать, чтобы все люди не знали ни­ка­ких не­сча­стий, ни­ко­гда не ссо­ри­лись и не сер­ди­лись, а были бы по­сто­ян­но счаст­ли­вы, эта тайна была, как он нам го­во­рил, на­пи­са­на им на зелёной па­лоч­ке. (7)И па­лоч­ка эта за­ры­та у до­ро­ги, на краю овра­га ста­ро­го За­ка­за. (8)Кроме этой па­лоч­ки, была ещё какая-то Фан­фа­ро­но­ва гора, на ко­то­рую, он го­во­рил, что может вве­сти нас, если толь­ко мы ис­пол­ним все по­ло­жен­ные для того усло­вия. (9)Усло­вия были, во-пер­вых, стать в угол и не ду­мать о белом мед­ве­де. (10)Помню, как я ста­но­вил­ся в угол и ста­рал­ся. (11)Но никак не мог не ду­мать о белом мед­ве­де. (12)Вто­рое усло­вие я не помню, какое-то очень труд­ное. (13)Не­об­хо­ди­мо прой­ти, не осту­пив­шись, по щёлке между по­ло­ви­ца­ми. (14)И тре­тье лёгкое: в про­дол­же­ние года не ви­дать зайца, всё равно, жи­во­го, или мёрт­во­го, или жа­ре­но­го. (15)Потом надо по­клясть­ся ни­ко­му не от­кры­вать этих тайн.

(16)Тот, кто ис­пол­нит эти усло­вия, и ещё дру­гие, более труд­ные, ко­то­рые он от­кро­ет после, того одно же­ла­ние, какое бы оно ни было, будет ис­пол­не­но.

(17)Всё это, как это бы­ва­ет у детей, очень скоро за­бы­лось. (18)И никто не вошёл на Фан­фа­ро­но­ву гору. (19)Но помню ту та­ин­ствен­ную важ­ность, с ко­то­рой Ни­ко­лень­ка по­свя­щал нас в эти тайны. (20)Помню и наше ува­же­ние и тре­пет перед теми уди­ви­тель­ны­ми ве­ща­ми, от­крыв­ши­ми­ся нам.

(По Л. Н. Тол­сто­му)

(1)Стар­ший брат Ни­ко­лень­ка был на 6 лет стар­ше меня и не­обык­но­вен­но мною ува­жа­ем. (2)Он объ­явил нам, что у него есть тайна, по­сред­ством ко­то­рой, когда она от­кро­ет­ся, все люди сде­ла­ют­ся счаст­ли­вы­ми, не будет ни бо­лез­ней, ни­ка­ких не­при­ят­но­стей, никто ни на кого не будет сер­дить­ся и все будут лю­бить друг друга, все сде­ла­ют­ся му­ра­вей­ны­ми бра­тья­ми. (3)Ве­ро­ят­но, это были Мо­рав­ские бра­тья, о ко­то­рых он слы­шал или читал. (4)Но на нашем языке это были му­ра­вей­ные бра­тья.

(5)Му­ра­вей­ное брат­ство было от­кры­то и было по­да­ре­но нам. (6)Но глав­ная тайна о том, как сде­лать, чтобы все люди не знали ни­ка­ких не­сча­стий, ни­ко­гда не ссо­ри­лись и не сер­ди­лись, а были бы по­сто­ян­но счаст­ли­вы, эта тайна была, как он нам го­во­рил, на­пи­са­на им на зелёной па­лоч­ке. (7)И па­лоч­ка эта за­ры­та у до­ро­ги, на краю овра­га ста­ро­го За­ка­за. (8)Кроме этой па­лоч­ки, была ещё какая-то Фан­фа­ро­но­ва гора, на ко­то­рую, он го­во­рил, что может вве­сти нас, если толь­ко мы ис­пол­ним все по­ло­жен­ные для того усло­вия. (9)Усло­вия были, во-пер­вых, стать в угол и не ду­мать о белом мед­ве­де. (10)Помню, как я ста­но­вил­ся в угол и ста­рал­ся. (11)Но никак не мог не ду­мать о белом мед­ве­де. (12)Вто­рое усло­вие я не помню, какое-то очень труд­ное. (13)Не­об­хо­ди­мо прой­ти, не осту­пив­шись, по щёлке между по­ло­ви­ца­ми. (14)И тре­тье лёгкое: в про­дол­же­ние года не ви­дать зайца, всё равно, жи­во­го, или мёрт­во­го, или жа­ре­но­го. (15)Потом надо по­клясть­ся ни­ко­му не от­кры­вать этих тайн.

(16)Тот, кто ис­пол­нит эти усло­вия, и ещё дру­гие, более труд­ные, ко­то­рые он от­кро­ет после, того одно же­ла­ние, какое бы оно ни было, будет ис­пол­не­но.

(17)Всё это, как это бы­ва­ет у детей, очень скоро за­бы­лось. (18)И никто не вошёл на Фан­фа­ро­но­ву гору. (19)Но помню ту та­ин­ствен­ную важ­ность, с ко­то­рой Ни­ко­лень­ка по­свя­щал нас в эти тайны. (20)Помню и наше ува­же­ние и тре­пет перед теми уди­ви­тель­ны­ми ве­ща­ми, от­крыв­ши­ми­ся нам.

(По Л. Н. Тол­сто­му)

(1)Стар­ший брат Ни­ко­лень­ка был на 6 лет стар­ше меня и не­обык­но­вен­но мною ува­жа­ем. (2)Он объ­явил нам, что у него есть тайна, по­сред­ством ко­то­рой, когда она от­кро­ет­ся, все люди сде­ла­ют­ся счаст­ли­вы­ми, не будет ни бо­лез­ней, ни­ка­ких не­при­ят­но­стей, никто ни на кого не будет сер­дить­ся и все будут лю­бить друг друга, все сде­ла­ют­ся му­ра­вей­ны­ми бра­тья­ми. (3)Ве­ро­ят­но, это были Мо­рав­ские бра­тья, о ко­то­рых он слы­шал или читал. (4)Но на нашем языке это были му­ра­вей­ные бра­тья.

(5)Му­ра­вей­ное брат­ство было от­кры­то и было по­да­ре­но нам. (6)Но глав­ная тайна о том, как сде­лать, чтобы все люди не знали ни­ка­ких не­сча­стий, ни­ко­гда не ссо­ри­лись и не сер­ди­лись, а были бы по­сто­ян­но счаст­ли­вы, эта тайна была, как он нам го­во­рил, на­пи­са­на им на зелёной па­лоч­ке. (7)И па­лоч­ка эта за­ры­та у до­ро­ги, на краю овра­га ста­ро­го За­ка­за. (8)Кроме этой па­лоч­ки, была ещё какая-то Фан­фа­ро­но­ва гора, на ко­то­рую, он го­во­рил, что может вве­сти нас, если толь­ко мы ис­пол­ним все по­ло­жен­ные для того усло­вия. (9)Усло­вия были, во-пер­вых, стать в угол и не ду­мать о белом мед­ве­де. (10)Помню, как я ста­но­вил­ся в угол и ста­рал­ся. (11)Но никак не мог не ду­мать о белом мед­ве­де. (12)Вто­рое усло­вие я не помню, какое-то очень труд­ное. (13)Не­об­хо­ди­мо прой­ти, не осту­пив­шись, по щёлке между по­ло­ви­ца­ми. (14)И тре­тье лёгкое: в про­дол­же­ние года не ви­дать зайца, всё равно, жи­во­го, или мёрт­во­го, или жа­ре­но­го. (15)Потом надо по­клясть­ся ни­ко­му не от­кры­вать этих тайн.

(16)Тот, кто ис­пол­нит эти усло­вия, и ещё дру­гие, более труд­ные, ко­то­рые он от­кро­ет после, того одно же­ла­ние, какое бы оно ни было, будет ис­пол­не­но.

(17)Всё это, как это бы­ва­ет у детей, очень скоро за­бы­лось. (18)И никто не вошёл на Фан­фа­ро­но­ву гору. (19)Но помню ту та­ин­ствен­ную важ­ность, с ко­то­рой Ни­ко­лень­ка по­свя­щал нас в эти тайны. (20)Помню и наше ува­же­ние и тре­пет перед теми уди­ви­тель­ны­ми ве­ща­ми, от­крыв­ши­ми­ся нам.

(По Л. Н. Тол­сто­му)

(1)Стар­ший брат Ни­ко­лень­ка был на 6 лет стар­ше меня и не­обык­но­вен­но мною ува­жа­ем. (2)Он объ­явил нам, что у него есть тайна, по­сред­ством ко­то­рой, когда она от­кро­ет­ся, все люди сде­ла­ют­ся счаст­ли­вы­ми, не будет ни бо­лез­ней, ни­ка­ких не­при­ят­но­стей, никто ни на кого не будет сер­дить­ся и все будут лю­бить друг друга, все сде­ла­ют­ся му­ра­вей­ны­ми бра­тья­ми. (3)Ве­ро­ят­но, это были Мо­рав­ские бра­тья, о ко­то­рых он слы­шал или читал. (4)Но на нашем языке это были му­ра­вей­ные бра­тья.

(5)Му­ра­вей­ное брат­ство было от­кры­то и было по­да­ре­но нам. (6)Но глав­ная тайна о том, как сде­лать, чтобы все люди не знали ни­ка­ких не­сча­стий, ни­ко­гда не ссо­ри­лись и не сер­ди­лись, а были бы по­сто­ян­но счаст­ли­вы, эта тайна была, как он нам го­во­рил, на­пи­са­на им на зелёной па­лоч­ке. (7)И па­лоч­ка эта за­ры­та у до­ро­ги, на краю овра­га ста­ро­го За­ка­за. (8)Кроме этой па­лоч­ки, была ещё какая-то Фан­фа­ро­но­ва гора, на ко­то­рую, он го­во­рил, что может вве­сти нас, если толь­ко мы ис­пол­ним все по­ло­жен­ные для того усло­вия. (9)Усло­вия были, во-пер­вых, стать в угол и не ду­мать о белом мед­ве­де. (10)Помню, как я ста­но­вил­ся в угол и ста­рал­ся. (11)Но никак не мог не ду­мать о белом мед­ве­де. (12)Вто­рое усло­вие я не помню, какое-то очень труд­ное. (13)Не­об­хо­ди­мо прой­ти, не осту­пив­шись, по щёлке между по­ло­ви­ца­ми. (14)И тре­тье лёгкое: в про­дол­же­ние года не ви­дать зайца, всё равно, жи­во­го, или мёрт­во­го, или жа­ре­но­го. (15)Потом надо по­клясть­ся ни­ко­му не от­кры­вать этих тайн.

(16)Тот, кто ис­пол­нит эти усло­вия, и ещё дру­гие, более труд­ные, ко­то­рые он от­кро­ет после, того одно же­ла­ние, какое бы оно ни было, будет ис­пол­не­но.

(17)Всё это, как это бы­ва­ет у детей, очень скоро за­бы­лось. (18)И никто не вошёл на Фан­фа­ро­но­ву гору. (19)Но помню ту та­ин­ствен­ную важ­ность, с ко­то­рой Ни­ко­лень­ка по­свя­щал нас в эти тайны. (20)Помню и наше ува­же­ние и тре­пет перед теми уди­ви­тель­ны­ми ве­ща­ми, от­крыв­ши­ми­ся нам.

(По Л. Н. Тол­сто­му)

(1)Стар­ший брат Ни­ко­лень­ка был на 6 лет стар­ше меня и не­обык­но­вен­но мною ува­жа­ем. (2)Он объ­явил нам, что у него есть тайна, по­сред­ством ко­то­рой, когда она от­кро­ет­ся, все люди сде­ла­ют­ся счаст­ли­вы­ми, не будет ни бо­лез­ней, ни­ка­ких не­при­ят­но­стей, никто ни на кого не будет сер­дить­ся и все будут лю­бить друг друга, все сде­ла­ют­ся му­ра­вей­ны­ми бра­тья­ми. (3)Ве­ро­ят­но, это были Мо­рав­ские бра­тья, о ко­то­рых он слы­шал или читал. (4)Но на нашем языке это были му­ра­вей­ные бра­тья.

(5)Му­ра­вей­ное брат­ство было от­кры­то и было по­да­ре­но нам. (6)Но глав­ная тайна о том, как сде­лать, чтобы все люди не знали ни­ка­ких не­сча­стий, ни­ко­гда не ссо­ри­лись и не сер­ди­лись, а были бы по­сто­ян­но счаст­ли­вы, эта тайна была, как он нам го­во­рил, на­пи­са­на им на зелёной па­лоч­ке. (7)И па­лоч­ка эта за­ры­та у до­ро­ги, на краю овра­га ста­ро­го За­ка­за. (8)Кроме этой па­лоч­ки, была ещё какая-то Фан­фа­ро­но­ва гора, на ко­то­рую, он го­во­рил, что может вве­сти нас, если толь­ко мы ис­пол­ним все по­ло­жен­ные для того усло­вия. (9)Усло­вия были, во-пер­вых, стать в угол и не ду­мать о белом мед­ве­де. (10)Помню, как я ста­но­вил­ся в угол и ста­рал­ся. (11)Но никак не мог не ду­мать о белом мед­ве­де. (12)Вто­рое усло­вие я не помню, какое-то очень труд­ное. (13)Не­об­хо­ди­мо прой­ти, не осту­пив­шись, по щёлке между по­ло­ви­ца­ми. (14)И тре­тье лёгкое: в про­дол­же­ние года не ви­дать зайца, всё равно, жи­во­го, или мёрт­во­го, или жа­ре­но­го. (15)Потом надо по­клясть­ся ни­ко­му не от­кры­вать этих тайн.

(16)Тот, кто ис­пол­нит эти усло­вия, и ещё дру­гие, более труд­ные, ко­то­рые он от­кро­ет после, того одно же­ла­ние, какое бы оно ни было, будет ис­пол­не­но.

(17)Всё это, как это бы­ва­ет у детей, очень скоро за­бы­лось. (18)И никто не вошёл на Фан­фа­ро­но­ву гору. (19)Но помню ту та­ин­ствен­ную важ­ность, с ко­то­рой Ни­ко­лень­ка по­свя­щал нас в эти тайны. (20)Помню и наше ува­же­ние и тре­пет перед теми уди­ви­тель­ны­ми ве­ща­ми, от­крыв­ши­ми­ся нам.

(По Л. Н. Тол­сто­му)

(1)Стар­ший брат Ни­ко­лень­ка был на 6 лет стар­ше меня и не­обык­но­вен­но мною ува­жа­ем. (2)Он объ­явил нам, что у него есть тайна, по­сред­ством ко­то­рой, когда она от­кро­ет­ся, все люди сде­ла­ют­ся счаст­ли­вы­ми, не будет ни бо­лез­ней, ни­ка­ких не­при­ят­но­стей, никто ни на кого не будет сер­дить­ся и все будут лю­бить друг друга, все сде­ла­ют­ся му­ра­вей­ны­ми бра­тья­ми. (3)Ве­ро­ят­но, это были Мо­рав­ские бра­тья, о ко­то­рых он слы­шал или читал. (4)Но на нашем языке это были му­ра­вей­ные бра­тья.

(5)Му­ра­вей­ное брат­ство было от­кры­то и было по­да­ре­но нам. (6)Но глав­ная тайна о том, как сде­лать, чтобы все люди не знали ни­ка­ких не­сча­стий, ни­ко­гда не ссо­ри­лись и не сер­ди­лись, а были бы по­сто­ян­но счаст­ли­вы, эта тайна была, как он нам го­во­рил, на­пи­са­на им на зелёной па­лоч­ке. (7)И па­лоч­ка эта за­ры­та у до­ро­ги, на краю овра­га ста­ро­го За­ка­за. (8)Кроме этой па­лоч­ки, была ещё какая-то Фан­фа­ро­но­ва гора, на ко­то­рую, он го­во­рил, что может вве­сти нас, если толь­ко мы ис­пол­ним все по­ло­жен­ные для того усло­вия. (9)Усло­вия были, во-пер­вых, стать в угол и не ду­мать о белом мед­ве­де. (10)Помню, как я ста­но­вил­ся в угол и ста­рал­ся. (11)Но никак не мог не ду­мать о белом мед­ве­де. (12)Вто­рое усло­вие я не помню, какое-то очень труд­ное. (13)Не­об­хо­ди­мо прой­ти, не осту­пив­шись, по щёлке между по­ло­ви­ца­ми. (14)И тре­тье лёгкое: в про­дол­же­ние года не ви­дать зайца, всё равно, жи­во­го, или мёрт­во­го, или жа­ре­но­го. (15)Потом надо по­клясть­ся ни­ко­му не от­кры­вать этих тайн.

(16)Тот, кто ис­пол­нит эти усло­вия, и ещё дру­гие, более труд­ные, ко­то­рые он от­кро­ет после, того одно же­ла­ние, какое бы оно ни было, будет ис­пол­не­но.

(17)Всё это, как это бы­ва­ет у детей, очень скоро за­бы­лось. (18)И никто не вошёл на Фан­фа­ро­но­ву гору. (19)Но помню ту та­ин­ствен­ную важ­ность, с ко­то­рой Ни­ко­лень­ка по­свя­щал нас в эти тайны. (20)Помню и наше ува­же­ние и тре­пет перед теми уди­ви­тель­ны­ми ве­ща­ми, от­крыв­ши­ми­ся нам.

(По Л. Н. Тол­сто­му)

(1)Стар­ший брат Ни­ко­лень­ка был на 6 лет стар­ше меня и не­обык­но­вен­но мною ува­жа­ем. (2)Он объ­явил нам, что у него есть тайна, по­сред­ством ко­то­рой, когда она от­кро­ет­ся, все люди сде­ла­ют­ся счаст­ли­вы­ми, не будет ни бо­лез­ней, ни­ка­ких не­при­ят­но­стей, никто ни на кого не будет сер­дить­ся и все будут лю­бить друг друга, все сде­ла­ют­ся му­ра­вей­ны­ми бра­тья­ми. (3)Ве­ро­ят­но, это были Мо­рав­ские бра­тья, о ко­то­рых он слы­шал или читал. (4)Но на нашем языке это были му­ра­вей­ные бра­тья.

(5)Му­ра­вей­ное брат­ство было от­кры­то и было по­да­ре­но нам. (6)Но глав­ная тайна о том, как сде­лать, чтобы все люди не знали ни­ка­ких не­сча­стий, ни­ко­гда не ссо­ри­лись и не сер­ди­лись, а были бы по­сто­ян­но счаст­ли­вы, эта тайна была, как он нам го­во­рил, на­пи­са­на им на зелёной па­лоч­ке. (7)И па­лоч­ка эта за­ры­та у до­ро­ги, на краю овра­га ста­ро­го За­ка­за. (8)Кроме этой па­лоч­ки, была ещё какая-то Фан­фа­ро­но­ва гора, на ко­то­рую, он го­во­рил, что может вве­сти нас, если толь­ко мы ис­пол­ним все по­ло­жен­ные для того усло­вия. (9)Усло­вия были, во-пер­вых, стать в угол и не ду­мать о белом мед­ве­де. (10)Помню, как я ста­но­вил­ся в угол и ста­рал­ся. (11)Но никак не мог не ду­мать о белом мед­ве­де. (12)Вто­рое усло­вие я не помню, какое-то очень труд­ное. (13)Не­об­хо­ди­мо прой­ти, не осту­пив­шись, по щёлке между по­ло­ви­ца­ми. (14)И тре­тье лёгкое: в про­дол­же­ние года не ви­дать зайца, всё равно, жи­во­го, или мёрт­во­го, или жа­ре­но­го. (15)Потом надо по­клясть­ся ни­ко­му не от­кры­вать этих тайн.

(16)Тот, кто ис­пол­нит эти усло­вия, и ещё дру­гие, более труд­ные, ко­то­рые он от­кро­ет после, того одно же­ла­ние, какое бы оно ни было, будет ис­пол­не­но.

(17)Всё это, как это бы­ва­ет у детей, очень скоро за­бы­лось. (18)И никто не вошёл на Фан­фа­ро­но­ву гору. (19)Но помню ту та­ин­ствен­ную важ­ность, с ко­то­рой Ни­ко­лень­ка по­свя­щал нас в эти тайны. (20)Помню и наше ува­же­ние и тре­пет перед теми уди­ви­тель­ны­ми ве­ща­ми, от­крыв­ши­ми­ся нам.

(По Л. Н. Тол­сто­му)