По­яс­не­ние. Бо­ло­то идёт па­рал­лель­но из­ви­ли­стой реке. Пу­ши­стый зелёный мох, укра­шая, вы­сти­ла­ет почву, как до­ро­гой ковёр. Толь­ко кое-где он был усы­пан­ным ещё не со­зрев­шей клюк­вой. По­па­да­лись низ­кие ку­сти­ки бо­лот­ной мо­рош­ки, кня­же­ни­ки. А на бу­гор­ках кап­ля­ми крови алела спе­лая зем­ля­ни­ка.⁽⁴⁾ За­брав­ши­е­ся в бо­ло­та сосны по­кач­ну­лись в раз­ные сто­ро­ны. Ка­за­лось, они за­вяз­ли в этой тря­си­не и на­прас­но ста­ра­лись из неё вы­брать­ся. Не­обык­но­вен­но жал­кий вид имели бо­лот­ные ели, оде­тые се­ры­ми лох­мо­тья­ми ли­шай­ни­ка. Бо­ро­да­тый ли­шай­ник въедал­ся в де­ре­во, сушил сучья и уми­рал тут же. Как-то жутко в таком бо­лот­ном лесу. Ни один пти­чий голос не ожив­ля­ет его мол­ча­ния. Птица вы­би­ра­ет весёлые места и любит боль­ше всего ютить­ся по лес­ным опуш­кам. В бо­ло­те до поры до вре­ме­ни пря­чут­ся мо­ло­дые вы­вод­ки да те­те­ре­ва, на­чи­на­ю­щие те­рять своё опе­ре­ние.

(По Д. Н. Ма­ми­ну-Си­би­ря­ку)